Узри что раньше было человеком

Как начнется уничтожение человечества уже осенью

ЛОВУШКА ЗАХЛОПЫВАЕТСЯ.. ЗАПУЩЕН ВТОРОЙ ЭТАП.
Читайте и знайте, что грядет уже этой осенью, и что нам делать.

На самом же деле, дети дьявола перешли ко второму этапу реализации плана по сокращению численности человечества и окончательного его закабаления с введением в цифровой тотальный концлагерь с начертанием антихриста на каждом его рабе. Объясним в двух словах.

На первом этапе дьяволопоклонники ввели все эти антиконституционные, противозаконные и преступные «карантинные» меры, лишив людей свободы перемещения, работы, средств к существованию и т.д. Теперь, когда «гайки немного отпустили», то люди со страхом ждут объявленной через СМИ заведомо запланированной ими второй волны коронавируса и повторного ареста в своих домах.

И тут мировое правительство неожиданно объявляет, что не нужно больше таких жестких мер для ограничения свободы граждан. Все облегченно вздохнули и возрадовались. И очень напрасно!
У миродержителей не бывает таких колоссальных усилий и затрат впустую, с нагибанием всех правительств и СМИ. То, что сейчас будет вводиться вместо мер жесткого карантина многократно страшнее его, и как раз и является настоящей конечной целью.

Сейчас власти во всех странах объявят, что для того, чтобы снова не вводить драконовские карантинные меры ограничения свободы граждан, всем необходимо согласиться на вакцинацию и получение иммунного ковидного паспорта. И, несомненно, что абсолютное большинство людей на это с радостью согласятся, посчитав это выходом из всех проблем. Но тут как раз ловушка и захлопнется!

А уже после начала реально смертельной пандемии, спровоцированной отравлением и заражением людей через вакцинацию, их снова ограничат во всех правах. Только теперь уже это будет иметь вид много худший, чем при фашистах. Заболевших людей (а после вакцинации вирус будет у всех 100%) и всех их близких будут насильно хватать и помещать в уже подготовленные по всему миру концлагеря, где антихристовыми слугами и будет производиться утилизация «лишних людей» человечества с 7,8 миллиардов, достигнутых в июне 2020 года, до 1 или даже 0,5 млрд. рабов антихриста, по их давней программе «Золотого миллиарда».

По пророчествам, у оставшихся в живых, после комплекса вакцинации, чипирования и воздействия 5G, проявятся страшные язвы… организм не справится и будет отторгать всю эту «чуму».
________________________________________

ТЕХНОЛОГИЯ ПРЕВРАЩЕНИЯ И КЛЕЙМЛЕНИЯ РАБОВ.

Мировые олигархические кланы, запустившие проект «коронакризис», уже не скрывают что мир после коронабесия уже никогда не будет прежним. Вместе с массовой вакцинацией от КОВИД-19 человечеству навязываются электронные иммунные паспорта (сертификаты прививок), которые будут привязаны к цифровому идентификатору человека (личному ID, может быть записан в виде QR-кода) и его биометрическим данным.

Такие иммунные паспорта являются пропусками в привычную жизнь, гарантирующими человеку сохранение базовых возможностей. А вот что касается прав, свобод и законных интересов – о них архитекторы нового мирового порядка предлагают забыть. Следующим этапом после проверки иммунного статуса и вакцинации будет жесткая социальная сегрегация отказавшихся входить в цифровое стойло.

Все эти процессы подробно расписаны в международных документах и осуществляются прямо на наших глазах. И судя по вчерашней новости из Центра им. Гамалеи, российские власти в первых рядах потребуют от своих граждан получить вакцино-убийственный «золотой билет» в обезличенное рабское будущее и гарантированный ад.

В четверг 20 августа путинский замдиректора по научной работе Центра им. Гамалеи Денис Логунов рассказал о том, что в рамках пострегистрационного исследования на 40 тыс. пациентах вакцину от коронавируса привяжут к человеку через приложение.

«Каждую пробирку с вакциной «Спутник V» отметят уникальным QR-кодом, который будет содержать информацию обо всем пути – когда ее сделали, куда отправили, где и кого вакцинировали. Каждая пробирка будет привязана к человеку, а человек – к приложению. Разрабатывается специальное приложение. Применение будет находиться под жесточайшем контролем», – сообщил Логунов.

На самом деле Логунова надо немножко поправить – под жесточайшим контролем в конечном счете будет находиться не приложение и не вакцина, а каждый вакцинированный/не вакцинированный человек. Нам фактически раскрыли алгоритм грядущей тотальной вакцинации в России. Если пробирка с QR-кодом привязывается к человеку, следовательно, этот код в дальнейшем закрепляется за привитым гражданином.

Одновременно данные о вакцинации вносятся в приложение для гаджетов, таким образом у всех органов власти и прочих лиц будет доступ к информации об иммунном (прививочном) статусе конкретного индивида. Более того, это приложение потребует сбора персональных (вероятно, в т.ч. биометрических) данных человека для его точной идентификации. Для подтверждения иммунного статуса индивида может быть использован тот самый QR-код, который присвоен пробирке с вакциной. Соответственно, появляются неограниченные возможности для полного контроля и выхолащивания сегрегации населения по признаку вакцинации – от КОВИД-19 и не только.

А теперь обратимся к комментарию самого вурдалака «филантропа» и борца с климатическими изменениями путем сокращения населения Билла Гейтса, грандиозные проекты которого – как мы увидим далее, прямо корреспондируют с заявлением замдиректора Центра им. Гамалеи.
Который, еще несколько лет назад на своем докладе верхушке миродержителей заявил, что в разработанной вакцине помимо ядов и чипов, будет убиваться и.. ген Бога, духовность, тем самым, будет выхолащиваться главное качество человека делающее его человеком – одухотворенность, и все верующие после вакцинации будут становиться «обычными» послушными марионетками.
На первых же порах после введения вакцины, будет активно подстегиваться имунная система, вводящая человека в некую эйфорию, по примеру с энергетиками, с избавлением от незначительных недугов. И люди сами будут становиться в очередь за вакциной.

18 марта 2020 г. Гейтс принял участие в конференции AMA на Reddit под названием «Я Билл Гейтс», в качестве сопредседателя Фонда Билла и Мелинды Гейтс, где ответил на вопросы о пандемии.

Был задан вопрос: «Какие изменения нам придется внести график работы предприятий, чтобы поддерживать нашу экономику, обеспечивая при этом социальное дистанцирование?»

Ответ Билла Гейтса: «Вопрос о том, какие предприятия должны продолжать работать, является сложным. Конечно, это прежде всего снабжение продовольствием и система здравоохранения. Нам все еще нужны вода, электричество и интернет. Цепочки поставок для важных вещей должны быть сохранены. Страны все еще выясняют, что делать дальше. В конечном итоге у нас будет несколько цифровых сертификатов, показывающих, кто недавно выздоровел или прошел тестирование, или когда он получил вакцину, которая у нас появится».

Все сказано предельно ясно. Необходимо внедрить несколько официально апробированных по всему миру цифровых сертификатов, определяющих КОВИД-статус человека, и на этом основании дающих ему право свободно перемещаться, ходить на работу, покупать продукты в магазине, посещать массовые мероприятия, организации образования и здравоохранения… Список можно продолжать бесконечно. Все коронавирусные ограничения, как заявляют чиновники, остаются с нами на неопределенное время – так что де-факто этот «режим повышенной готовности» для каждого из нас вводится навсегда.

Путинский Логунов и его начальники в России очень стараются оперативно выполнить директиву Билла Гейтса, но 15 крупных государств, в числе которых в основном т.н. «развитые цивилизованные страны», успели его опередить. В середине мая с.г. британские СМИ сообщили о начале реализации международного проекта COVI-PASS:

«Британская компания по кибербезопасности из Манчестера в сотрудничестве с несколькими технологическими фирмами внедряет COVI-PASS в 15 странах мира… Это международный цифровой пропуск-идентификатор здоровья, который будет хранить историю ваших тестов на COVID-19 и иную «соответствующую медицинскую информацию». Согласно веб-сайту компании, целью создания цифрового пропуска является «безопасное возвращение к работе, жизни и путешествиям паспорта является «безопасное возвращение к работе и возобновление социальных взаимодействий путем предоставления властям актуальной и проверенной медицинской информации».

Среди стран, которые изъявили желание внедрить COVI-PASS, приводятся: Италия, Португалия, Франция, Панама, Индия, США, Швеция, Испания, Южная Африка, Мексика, ОАЭ и Голландия. Прогнозируемый охват – 50 млн. цифровых «паспортов здоровья».

Официальный сайт проекта говорит уже о 80 млн. заявок на COVI-PASS, отсюда же мы узнаем о его принципах работы:

1. Пользователь смартфона скачивает в интернет-магазине для Android приложение, устанавливает безопасный пароль, а также вводит личные данные: имя, адрес проживания, возраст. Затем он должен пройти биометрическую идентификацию личности (. ) через отпечаток пальца или сканирование лица.

2. После идентификации в приложение можно вносить любую информацию о здоровье. Но на первом плане, разумеется, ковид-статус человека: предлагается загрузить результат теста в приложение, чтобы при первом удобном случае его подтверждать.

3. Когда человеку нужно подтвердить свой ковид-статус или другую информацию о здоровье, он открывает приложение, которое генерирует QR-код, считываемый на расстоянии до двух метров.

Также сообщается, что в мае британская компания VST подписала соглашение с международной фирмой в области цифровых технологий здравоохранения и владельцем COVI-PASS – компанией Circle Pass Enterprises для интеграции приложения в биометрические пропуска (!) с поддержкой RFID, к которым можно получить доступ через мобильный телефон или брелок. Устройства будут мигать разным светом, обозначая, дал ли человек отрицательный или положительный результат теста на коронавирус, на основании чего ему будет разрешено или отказано во входе в общественные места.

В ответах на ключевые вопросы создатели COVI-PASS всячески пиарят свое детище, заявляя о том, что главная его задача – «хранить все сведения о здоровье и ковид-статусе человека в безопасном месте, чтобы в любой момент их предъявить». Они считают, что бумажные результаты тестирования носить с собой неудобно, кроме того, их программа якобы использует совершенно безопасную блокчейн-технологию и военные алгоритмы шифрования (!). Откуда у «простых айтишников» технологии военных – отдельный вопрос.

И, что очень важно, разработчики прямо указывают на связь своего цифрового идентификатора здоровья с грядущей вакцинацией от коронавируса.

«До обретения вакцины от КОВИД-19 наш пропуск можно использовать для хранения результатов тестирования. Так как наше устройство цифровое, оно также может использоваться для хранения результатов других тестов и проведенной вакцинации. У некоторых людей есть прививочные карты. Это тоже самое, только в цифровом формате».

Лоббисты COVI-PASS радостно сообщают нам, что их биометрический пропуск-идентификатор получил «Печать отличия» от Еврокомиссии и используется в различных проектах ООН. Что ж, мы и не сомневались в том, что глобалисты давно захватили политическую власть в международных институтах – с этой целью они их и создавали.

Необходимо четко понимать, что получение иммунных паспортов, привязанных к личному (биометрическому) идентификатору человека, – это часть глобального плана по трансформации цивилизации, которому уже дано методическое обоснование. Вакцинация здесь является важным, но не ключевым аспектом.

Основное – это погружение человечества в «новую нормальность», систему тотального учета и контроля с наказаниями и поощрениями. Если совсем просто – превращение большинства граждан из «неоптимизированного контингента» 7 млрд. человек в управляемые биообъекты, цифровых рабов, служебных людей, или быть уничтоженным физически в течении полутора лет.
– Выбирайте, какой вариант бесчеловечности рабства вам больше нравится.

20 апреля 2020 г. Центр этики Гарвардского университета опубликовал доклад под названием Дорожная карта к сопротивлению пандемии». Главным спонсором доклада выступил Фонд Рокфеллера (!), а среди коллектива авторов – преимущественно преподаватели Гарварда, институт Санта-Фе и сотрудники корпорации Microsoft (очередной привет от ее основателя Билла Гейтса!). Собственно авторы и не скрывают, что по своей основной специализации многие из них являются социальными инженерами, то есть они планомерно работают над переформатированием и утилизацией общества.

Не будем перегружать читателей обильными цитированиями 56-страничной методички, но несколько фраз оттуда привести просто необходимо:

«КОВИД-19 – серьезнейшая угроза нашей демократии, сравнимая с Великой депрессией и Второй мировой войной. Что мы должны делать вместе, сообща – бороться с этой ужасной заразой, защищать человеческие жизни, наши институты и предупредить разрушение нашей экономики. То, как хорошо мы это сделаем, определит, докажет ли свободное общество свою устойчивость перед лицом чрезвычайной ситуации.

Нам надо сделать гораздо больше, чем осознает большинство людей. Мы должны значительно расширить объемы и масштабы тестирования, отслеживания контактов, мер строгой изоляции и карантина. Мы должны сделать все, чтобы вовлечь в эти процессы каждого человека. Широкий и массовый доступ к тестам жизненно необходим для мониторинга, контроля распространения заболевания и быстрого ответа официальных властей».

Какое же циничное лукавство: угрозой демократии называются не массовые нарушения базовых прав и свобод граждан в рамках якобы антиковидных мероприятий, а сам коронавирус. При этом дается явный посыл о неспособности «свободного общества» эффективно бороться с пандемией. Ну и далее, разумеется, полное ратование за ограничения прав и закручивание гаек в виде жесткой изоляции и карантина.

Суть методички в том, что социальных инженеров человеческих душ радикально не устраивает простое следование граждан рекомендации «оставайтесь дома». Ведь тогда они не соберут необходимые данные всего населения – а они им очень нужны для учета и контроля – в том числе биометрические и генетические.

«Система тестирования, отслеживания маршрутов людей, перемещений и выборочной изоляции должна заменить домашний карантин», – пишут авторы, «вдохновленные» Фондом Рокфеллера.

В предлагаемых Гарвардом и Microsoft «ноу-хау» борьбы с коронавирусом мы видим уже привычные электронные сертификаты (на первом этапе – для прошедших тест на КОВИД-19, далее – для вакцинированных):

«Программы тестирования (на коронавирус), будучи секторальными или универсальными, потребуют обеспечить прошедших тесты ID-картой, которая будет считываться в частных компаниях, школах и учреждениях соцслужб. Для тех, кто установил себе на телефон приложение, предупреждающее о контактах с зараженным вирусом, также можно предусмотреть функцию хранения в нем актуальных медицинских сведений. В конце доклада см. Приложение, в котором подробно описывается, как могут работать такие ID карты-сертификаты».

И в тот же самый день, 20 апреля, когда в свет вышли эти рекомендации властям США от «теневого правительства», под грифом того же Центра этики Гарвардского университета был опубликован еще один доклад, возвращающий нас к основной теме материала. Он называется «Иммунные сертификаты: если мы должны иметь их, мы должны сделать их правильно».

Автор этого текста – очень интересная дама по имени Дакота Грюнер. Она является исполнительным директором проекта ID2020 – цифровой системы идентификации личности в масштабах всей планеты (там будет храниться ключевая, в т.ч. биометрическая информация о жителях Земли, по масштабам она явно выходит за рамки национальных государств), одобренной в рамках «Целей устойчивого развития 2030» ООН.

И конечно же данный проект тоже тесно связан с Биллом Гейтсом через участие в нем корпорации Microsoft и Фонда Билла и Мелинды Гейтс. Также в ID2020 вкладывается глобальный альянс вакцинаторов GAVI и…, конечно же, Фонд Рокфеллера.

Для более миллиарда людей по всему миру доступ к базовым правам и услугам затруднен, если не невозможен, из-за отсутствия подтвержденной идентификации. С «хорошей» цифровой идентификацией люди смогут пользоваться благами, создаваемыми рядом госструктур и институтов, чтобы получить доступ к разнообразным услугам, сохраняя приватность и контроль над личной информацией», – расписывает нам «светлое будущее» госпожа Грюнер и ее команда.

Нам лишь остается добавить, что в будущем, согласно объявленной Всемирным банком, ОЭСР, ООН и прочими конторами глобалистов «цифровой трансформацией» всех государств, правительств и социума, 100% взаимодействия гражданина с госорганами и коммерческими структурами будет проходит в цифровой форме.

И в России в том числе, усилиями и стараниями Путина и его хабадской синагоги, все ведомства с подачи правительства официально объявили о полном отказе от бумажных документов, они почти ежедневно выпускают соответствующие указы и постановления о «цифровой трансформации» страны.

К чему это в итоге приведет? В 2019 г. на ежегодном саммите в Нью-Йорке, проходившем в сотрудничестве с правительством Бангладеша, с Глобальным альянсом по вакцинам и иммунизации (GAVI), а также с новыми партнерами в правительстве и в научных кругах, альянс ID2020 рассказал о новой программе цифровой идентификации. Программа предусматривает использование иммунизации в качестве возможности установить цифровой идентификатор личности.

Далее прямая цитата с ресурса: «Мы внедряем дальновидный подход к цифровой идентификации, который дает людям возможность контролировать свою личную информацию, в то же время создавая существующие системы и программы», – сообщает Анир Чоудхури, политический советник в a2i.

«Правительство Бангладеш признает, что разработка систем цифровой идентификации имеет далеко идущие последствия для доступа людей к услугам и средствам к существованию, и мы стремимся внедрять этот подход».

Что же значит фраза политика из Бангладеша в этом контексте? Перечитаем ее еще раз: «Разработка систем цифровой идентификации имеет далеко идущие последствия для доступа людей к услугам и средствам к существованию». Все предельно просто – после «цифровой трансформации» человечества человек без цифрового идентификатора не сможет получить доступ ни к одной услуге и средствам к существованию.
Можете отнекиваться сколько угодно, но все происходит строго по Откровению Иоанна Богослова: «И он (антихрист) сделает то, что всем, малым и великим, богатым и нищим, свободным и рабам, положено будет начертание на правую руку их или на чело их, и что никому нельзя будет ни покупать, ни продавать, кроме того, кто имеет это начертание, или имя зверя, или число имени его». (Откровение Иоанна Богослова, глава 13, стихи 16-18).

Примечательно то, что в России под кураторством Путина в представленном замдиректора по научной работе Центра им. Гамалеи подходе к вакцинации присутствуют: присвоение каждой вакцине, доведенной до человека, уникального кода, а также приложение, которое поставит иммунный статус населения под строгий персональный контроль.

Когда все планы строителей электронного концлагеря озвучены, что может сделать не готовый к получению иммунного статуса раба? За примером далеко ходить не надо – достаточно обратиться к опыту Германии, где десятки тысяч протестующих добились отмены иммунной паспортизации в стране, хотя еще недавно местные власти считали это решенным делом.

В странах Восточной Европы, в Италии, в отдельных штатах США народ также проявляет активность, не торопясь примерять на себя цифровой ошейник от Гейтса и Рокфеллера. Не хотелось бы масштабных потрясений для нашей страны, но власти сами ставят каждого из нас перед выбором: свобода или рабство. Если не мы их, то они нас. уничтожат!

Что нам делать? Прежде всего: не паниковать и не впадать в отчаяние и уныние. Господь Своих верных рабов не отдаст на поругание врагу. И через святых явил, что будет защищать, уводить, сокрывать, питать и помогать верным. Русь и свою душу можно вырвать из антихристовых когтей только с помощью Божией. Других путей и способов нет. Мы рождены для Жизни Вечной в Небесном Отечестве с Богом, а не для краткого полуживотного существования тут.

А потому, прежде всего, сейчас нужна наша покаянная молитва к Богу с просьбой о даровании Руси Царя, предсказанного святыми и пророками. Только грядущий Государь сможет с помощью Божьей очистить Русь от всей ж/д нечисти, а Русскую церковь от всех предателей Христа. Помоги нам, Господи! Слава Богу за все! Аминь. Царь грядет!

ГОСПОДИ IИСУСЕ ХРИСТЕ, МОЛИТВАМИ БОГОРОДИЦЫ ПРОСТИ, ПОМИЛУЙ И СПАСИ СВЯТУЮ РУСЬ!

Что делать ВО ИЗБЕЖАНИЕ ВАКЦИНАЦИИ, или перед ней!

Если вакцинаторы застали врасплох, не отказывайтесь сразу от убийственной вакцинации, чтобы у них не было явной причины сделать это «добровольно»-принудительно, а у вас время на защитные шаги.
Но перед этой страшной процедурой нужно запросить ряд документов:
— Сертификат качества на препарат.
— Сведения о производителе препарата.
— Документы, лицензии производителя препарата.
а) выписка из ЕГРЮЛ/ЕГРИП.
б) документы о допуске и аккредитации фирмы.
с) действующие лицензии фирмы.
— Сертификаты испытаний препарата.
— Побочные действия препарата.
— Документы о страховом покрытии при последствиях и его сумма.
— Документы лица, которое делает прививку.
а) обучение. б) аттестация. с) допуск к работе
д) медицинская книжка
б) сертификат об отсутствии COVID19 действителен в течении 2 дней.
— После предоставления ВСЕХ документов нужно взять под роспись 1 образец препарата на анализ, далее сдать его на химический анализ воды в лабораторию.
— После этого нужно взять ПИСЬМЕННОЕ ЗАЯВЛЕНИЕ О ТОМ,.ЧТО С ВАМИ НИЧЕГО НЕ СЛУЧИТСЯ ПОСЛЕ УКОЛА, это обязательное условие.
— Распечатайте это требование и выдавайте ПОД РОСПИСЬ тем лицам, кто хочет сделать СОМНИТЕЛЬНУЮ вакцину.

Сд репост близким и ближним, только вместе мы сила.

Источник

Узри что раньше было человеком

Узри что раньше было человеком ДИАЛОГИ ПЛАТОНА Узри что раньше было человеком

ГОСУДАРСТВО. КHИГА VII


Символ пещеры

514 – После этого, – сказал я, – ты можешь уподобить нашу человеческую природу в отношении просвещенности и непросвещенности вот какому состоянию. посмотри-ка: ведь люди как бы находятся в подземном жилище наподобие пещеры, где во всю ее длину тянется широкий просвет. С малых лет у них там на ногах и на шее оковы, так что людям не двинуться с места, и видят они только то, что у них прямо перед глазами, ибо повернуть голову они не могут из-за этих оков. b Люди обращены спиной к свету, исходящему от огня, который горит далеко в вышине, а между огнем и узниками проходит верхняя дорога, огражденная – глянь-ка – невысокой стеной вроде той ширмы, за которой фокусники помещают своих помощников, когда поверх ширмы показывают кукол.

– Это я себе представляю.

– Так представь же себе и то, что за этой стеной другие люди несут различную утварь, держа ее так, что она видна поверх стены; проносят они и статуи, 515 и всяческие изображения живых существ, сделанные из камня и дерева. При этом, как водится, одни из несущих разговаривают, другие молчат.

– Странный ты рисуешь образ и странных узников!

– Подобных нам. Прежде всего разве ты думаешь, что, находясь в таком положении, люди что-нибудь видят, свое ли или чужое, кроме теней, отбрасываемых огнем на расположенную перед ними стену пещеры?

b – Как же им видеть что-то иное, раз всю свою жизнь они вынуждены держать голову неподвижно?

– А предметы, которые проносят там, за стеной; Не то же ли самое происходит и с ними?

– Если бы узники были в состоянии друг с другом беседовать, разве, думаешь ты, не считали бы они, что дают названия именно тому, что видят?

– Далее. Если бы в их темнице отдавалось эхом все, что бы ни произнес любой из проходящих мимо, думаешь ты, они приписали бы эти звуки чему-нибудь иному, а не проходящей тени?

– Клянусь Зевсом, я этого не думаю.

c – Такие узники целиком и полностью принимали бы за истину тени проносимых мимо предметов.

– Это совершенно неизбежно.

– Понаблюдай же их освобождение от оков неразумия и исцеление от него, иначе говоря, как бы это все у них происходило, если бы с ними естественным путем случилось нечто подобное.

Когда с кого-нибудь из них снимут оковы, заставят его вдруг встать, повернуть шею, пройтись, взглянуть вверх – в сторону света, ему будет мучительно выполнять все это, он не в силах будет смотреть при ярком сиянии на те вещи, тень от которых он видел раньше. d И как ты думаешь, что он скажет, когда ему начнут говорить, что раньше он видел пустяки, а теперь, приблизившись к бытию и обратившись к более подлинному, он мог бы обрести правильный взгляд? Да еще если станут указывать на ту или иную мелькающую перед ним вещь и задавать вопрос, что это такое, и вдобавок заставят его отвечать! Не считаешь ли ты, что это крайне его затруднит и он подумает, будто гораздо больше правды в том, что он видел раньше, чем в том, что ему показывают теперь?

– Конечно, он так подумает.

e – А если заставить его смотреть прямо на самый свет, разве не заболят у него глаза, и не вернется он бегом к тому, что он в силах видеть, считая, что это действительно достовернее тех вещей, которые ему показывают?

– Да, так сразу он этого бы не смог.

– Тут нужна привычка, раз ему предстоит увидеть все то, что там, наверху. Начинать надо с самого легкого: сперва смотреть на тени, затем – на отражения в воде людей и различных предметов, а уж потом – на самые вещи; при этом то, что на небе, и самое небо ему легче было бы видеть не днем, а ночью, то есть смотреть на звездный свет и Луну, а не на Солнце и, его свет.

– И наконец, думаю я, этот человек был бы в состоянии смотреть уже на самое Солнце, находящееся в его собственной области, и усматривать его свойства, не ограничиваясь наблюдением его обманчивого отражения в воде или в других, ему чуждых средах.

– Конечно, ему это станет доступно.

– И тогда уж он сделает вывод, что от Солнца зависят и времена года, и течение лет, и что оно ведает всем в видимом пространстве и оно же каким-то образом есть причина всего того, что этот человек и другие узники видели раньше в пещере.

c – Ясно, что он придет к такому выводу после тех наблюдений.

– Так как же? Вспомнив свое прежнее жилище, тамошнюю премудрость и сотоварищей по заключению, разве не сочтет он блаженством перемену своего положения и разве не пожалеет своих друзей?

– А если они воздавали там какие-нибудь почести и хвалу друг другу, награждая того, кто отличался наиболее острым зрением при наблюдении текущих мимо предметов и лучше других запоминал, что обычно появлялось сперва, d что после, а что и одновременно, и на этом основании предсказывал грядущее, то, как ты думаешь, жаждал бы всего этого тот, кто уже освободился от уз, и разве завидовал бы он тем, кого почитают узники и кто среди них влиятелен? Или он испытывал бы то, о чем говорит Гомер, то есть сильнейшим образом желал бы

как поденщик, работая в поле,
службой у бедного пахаря хлеб добывать свой насущный [ 1 ]

и скорее терпеть что угодно, только бы не разделять представлений узников и не жить так, как они?

e – Я-то думаю, он предпочтет вытерпеть все что угодно, чем жить так.

– Обдумай еще и вот что: если бы такой человек опять спустился туда и сел бы на то же самое место, разве не были бы его глаза охвачены мраком при таком внезапном уходе от света Солнца?

– А если бы ему снова пришлось состязаться с этими вечными узниками, разбирая значение тех теней? Пока его зрение не притупится и глаза не привыкнут – а на это потребовалось бы немалое время, – разве не казался бы он смешон? 517 О нем стали бы говорить, что из своего восхождения он вернулся с испорченным зрением, а значит, не стоит даже и пытаться идти ввысь. А кто принялся бы освобождать узников, чтобы повести их ввысь, того разве они не убили бы, попадись он им в руки?

– Непременно убили бы.

– Так вот, дорогой мой Главкон, это уподобление следует применить ко всему, что было сказано ранее: область, охватываемая зрением, подобна тюремному жилищу, а свет от огня уподобляется в ней мощи Солнца. b Восхождение и созерцание вещей, находящихся в вышине, – это подъем души в область умопостигаемого. Если ты все это допустишь, то постигнешь мою заветную мысль – коль скоро ты стремишься ее узнать, – а уж богу ведомо, верна ли она. Итак, вот что мне видится: в том, что познаваемо, идея блага – это предел, и она с трудом различима, но стоит только ее там различить, как отсюда напрашивается вывод, что именно она – причина всего правильного и прекрасного. c В области видимого она порождает свет и его владыку, а в области умопостигаемого она сама – владычица, от которой зависят истина и разумение, и на нее должен взирать тот, кто хочет сознательно действовать как в частной, так и в общественной жизни.

– Я согласен с тобой, насколько мне это доступно.

– Тогда будь со мной заодно еще вот в чем: не удивляйся, что пришедшие ко всему этому не хотят заниматься человеческими делами; их души всегда стремятся ввысь. Да это и естественно, поскольку соответствует нарисованной выше картине.

Созерцание божественных вещей (справедливости самой по себе)

– Что же? А удивительно разве, по-твоему, если кто-нибудь, перейдя от божественных созерцании к человеческому убожеству, выглядит неважно и кажется крайне смешным? Зрение еще не привыкло, а между тем, прежде чем он привыкнет к окружающему мраку, e его заставляют выступать на суде или еще где-нибудь и сражаться по поводу теней справедливости или изображений, отбрасывающих эти тени, так что приходится спорить о них в том духе, как это воспринимают люди, никогда не видавшие самое справедливость.

– Да, в этом нет ничего удивительного.

518 – Всякий, кто соображает, вспомнил бы, что есть два рода нарушения зрения, то есть по двум причинам: либо когда переходят из света в темноту, либо из темноты – на свет. То же самое происходит и с душой: это можно понять, видя, что душа находится в замешательстве и не способна что-либо разглядеть. Вместо того чтобы бессмысленно смеяться, лучше понаблюдать, пришла ли эта душа из более светлой жизни и потому с непривычки омрачилась, b или же, наоборот, перейдя от полного невежества к светлой жизни, она ослеплена ярким сиянием: такое ее состояние и такую жизнь можно счесть блаженством, той же, первой посочувствовать [ 2 ]. Если, однако, при взгляде на нее кого-то все-таки разбирает смех, пусть он меньше смеется над ней, чем над той, что явилась сверху, из света.

– Ты очень правильно говоришь.

c – Раз это верно, вот как должны мы думать об этих душах: просвещенность – это совсем не то, что утверждают о ней некоторые лица, заявляющие, будто в душе у человека нет знания и они его туда вкладывают, вроде того как вложили бы в слепые глаза зрение.

– Верно, они так утверждают.

Искусство обращения человека к созерцанию идей (эйдосов)

– Как раз здесь и могло бы проявиться искусство обращения – каким образом всего легче и действеннее можно обратить человека: это вовсе не значит вложить в него способность видеть – она у него уже имеется, но неверно направлена, и он смотрит не туда, куда надо. Вот здесь-то и надо приложить силы.

е – Некоторые положительные свойства, относимые к душе, очень близки, пожалуй, к таким же свойствам тела: в самом деле, у человека сперва их может и не быть, они развиваются позднее путем упражнения и входят в привычку. Но способность понимания, как видно, гораздо более божественного происхождения; она никогда не теряет своей силы, но в зависимости от направленности бывает то полезной и пригодной, то непригодной и даже вредной. 519 Разве ты не замечал у тех, кого называют хотя и дурными людьми, но умными, как проницательна их душонка и как они насквозь видят то, что им надо? Значит, зрение у них неплохое, но оно вынуждено служить их порочности, и, чем острее они видят, тем больше совершают зла.

– Конечно, я это замечал.

– Однако если сразу же, еще в детстве пресечь природные наклонности такой натуры, которые, словно свинцовые грузила, влекут ее к чревоугодию, лакомству и различным другим наслаждениям и направляют взор души вниз, b то, освободившись от всего этого, душа обратилась бы к истине, и те же самые люди стали бы различать там все так же остро, как теперь в том, на что направлен их взор. Это естественно.

Роль этого искусства в управлении государством

– Что же? А разве естественно и неизбежно не вытекает из сказанного раньше следующее: для управления государством не годятся как люди непросвещенные и не сведущие в Истине, так и те, кому всю жизнь предоставлено заниматься самоусовершенствованием, – c первые потому, что в их жизни нет единой цели, стремясь к которой они должны были бы действовать, что бы они ни совершали в частной или общественной жизни, а вторые – потому, что по доброй воле они не станут действовать, полагая, что уже при жизни переселились на Острова блаженных [ 3 ].

– Раз мы – основатели государства, нашим делом будет заставлять лучшие натуры учиться тому познанию, которое мы раньше назвали самым высоким, d то есть умению видеть благо и совершать к нему восхождение; но когда, высоко поднявшись, они в достаточной мере его узрят, мы не позволим им того, что в наше время им разрешается.

– Что ты имеешь в виду?

– Мы не позволим им оставаться там, на вершине, из нежелания спуститься снова к тем узникам [ 4 ], и, худо ли бедно ли, они должны будут разделить с ними труды их и почести.

– Выходит, мы будем несправедливы к этим выдающимся людям и из-за нас они будут жить хуже, чем могли бы.

e – Ты опять забыл, мой друг, что закон ставит своей целью не благоденствие одного какого-нибудь слоя населения, но благо всего государства. То убеждением, то силой обеспечивает он сплоченность всех граждан, делая так, чтобы они были друг другу взаимно полезны в той мере, в какой они вообще могут быть полезны для всего общества. 520 Выдающихся людей он включает в государство не для того, чтобы предоставить им возможность уклоняться куда кто хочет, но чтобы самому пользоваться ими для укрепления государства.

– Правда, я позабыл об этом.

– Заметь Главкон, что мы не будем несправедливы к тем, кто становится у нас философами, напротив, мы предъявим к ним лишь справедливое требование, заставляя их заботиться о других и стоять на страже их интересов. b Мы окажем им так: «Во всех других государствах люди, обратившиеся к философии, вправе не принимать участия в государственных делах, потому что люди сделались такими сами собой, вопреки государственному строю, а то, что вырастает само собой, никому не обязано своим питанием, и там не может возникнуть желание возместить по нему расходы. А вас родили мы, для вас же самих и для остальных граждан, подобно тому как у пчел среди их роя бывают вожди и цари. Вы воспитаны лучше и совершеннее, чем те философы, и более их способны заниматься и тем и другим. c Поэтому вы должны, каждый в свой черед, спускаться в обитель прочих людей и привыкать созерцать темные стороны жизни. Привыкнув, вы в тысячу раз лучше, чем живущие там, разглядите и распознаете, что представляет собой каждая тень и образ чего она есть, так как вы уже раньше лицезрели правду относительно всего прекрасного, справедливого и доброго. Тогда государство будет у нас с вами устроено уже наяву, а не во сне, как это происходит сейчас в большинстве государств, где идут междоусобные войны и призрачные сражения за власть, – будто это какое-то великое благо. d По правде же дело обстоит вот как: где всего менее стремятся к власти те, кому предстоит править, там государство управляется лучше всего и распри отсутствуют полностью; совсем иначе бывает в государстве, где правящие настроены противоположным образом.

– Но ты думаешь, что наши питомцы, слыша это, выйдут из нашего повиновения и не пожелают трудиться, каждый в свой черед, вместе с гражданами, а предпочтут все время пребывать друг с другом в области чистого [бытия]? [ 5 ]

e – Этого не может быть, потому что мы обращаемся к людям справедливым с нашим справедливым требованием. Но во всяком случае каждый из них пойдет управлять только потому, что это необходимо – в полную противоположность современным правителям в любом государстве.

– Так уж обстоит дело, дорогой мой. Если ты найдешь для тех, кому предстоит править, лучший образ жизни, чем обладание властью, тогда у тебя может осуществиться государство с хорошим государственным строем. 521 Ведь только в таком государстве будут править те, кто на самом деле богат, – не золотом, а тем, чем должен быть богат счастливый: добродетельной и разумной жизнью. Если же бедные и неимущие добиваются доступа к общественным благам, рассчитывая урвать себе оттуда кусок, тогда не быть добру: власть становится чем-то таким, что можно оспаривать, и подобного рода домашняя, внутренняя война губит и участвующих в ней, и остальных граждан.

b – А можешь ты назвать какой-нибудь еще образ жизни, выражающий презрение к государственным должностям, кроме того, что посвящен истинной философии?

– Клянусь Зевсом, нет.

– Однако не следует, чтобы к власти приходили те, кто прямо-таки в нее влюблен. А то с ними будут сражаться соперники в этой любви.

– Кого же иного заставишь ты встать на страже государства, как не тех, кто вполне сведущ в деле наилучшего государственного правления, а вместе с тем имеет и другие достоинства и ведет жизнь более добродетельную, чем ведут государственные деятели?

c – Хочешь, рассмотрим, каким образом получаются такие люди и с помощью чего можно вывести их наверх, к свету, подобно тому, как, по преданию, некоторые поднялись из Аида к богам?

– Но ведь это не то же самое, что перевернуть черепок [ 6 ]; тут надо душу повернуть от некоего сумеречного дня к истинному дню бытия: такое восхождение мы, верно, назовем стремлением к мудрости,

d – Не следует ли нам рассмотреть, какого рода познание обладает этой возможностью?

– Да, это надо сделать.

Разделы наук, направленных на познание чистого бытия

– Так какое же познание, Главкон, могло бы увлечь душу от становления к бытию? Но чуть только я задал этот вопрос, мне вот что пришло на ум: разве мы не говорили, что [будущие философы] непременно должны в свои юные годы основательно знакомиться с военным делом?

– Значит, то познание, которое мы ищем, должно дополняться еще и этим.

– Оно не должно быть бесполезным для воинов.

e – Конечно, не должно, если только это возможно.

– Как мы уже говорили раньше, их воспитанию служат у нас гимнастические упражнения и мусическое искусство.

– Да, это у нас уже было.

– Между тем гимнастика направлена на то, что может как возникать, так и исчезать, – ведь от нее зависит, прибавляется ли или убавляется крепость тела.

522 – А ведь это совсем не то, искомое, познание.

– Но быть может, таково мусическое искусство, которое мы разобрали раньше?

– Но именно оно, если ты помнишь, служило как бы противовесом гимнастике; ведь оно воспитывает нравы стражей: гармония делает их уравновешенными, хоть и не сообщает им знания, а ритм сообщает их действиям последовательность. b В речах их также оказываются родственные этим свойства мусического искусства, будь то в произведениях вымышленных или более близких к правде. Но познания, ведущего к тому благу, которое ты теперь ищешь, в мусическом искусстве нет вовсе.

– Ты очень точно напомнил мне: действительно, ничего такого в нем нет, как мы говорили. Но, милый Главкон, в чем могло бы оно содержаться? Ведь все искусства оказались грубоватыми.

– Конечно. Какое же еще остается познание, если отпадают и мусическое искусство, и гимнастика, и все остальные искусства?

– Погоди-ка. Если кроме них мы уже ничем не располагаем, давай возьмем то, что распространяется на них всех.

c – Что же это такое?

– Да то общее, чем пользуется любое искусство, а также рассудок и знания; то, что каждый человек должен узнать прежде всего.

Счет и число как один из разделов познания чистого бытия

– Да пустяк: надо различать, что такое один, два и три. В общем я называю это числом и счетом. Разве дело не так обстоит, что любое искусство и знание вынуждено приобщаться к нему?

– И для него это совершенно неизбежно.

d – Между тем в трагедиях Паламед всякий раз делает так, что Агамемнон оказывается полководцем, вызывающим всеобщий смех. Ведь Паламед – изобретатель чисел – говорит там про себя (обратил ли ты на это внимание?), что это именно он распределил по отрядам войско под Илионом, произвел подсчет кораблей и всего прочего, как будто до того они не были сосчитаны, – видно, Агамемнон не знал даже, сколько у него самого ног, раз он не умел считать! [ 7 ] Каким уж там полководцем может он быть, по-твоему?

– Нелепым, если только это действительно было так.

e – Признаем ли мы необходимой для полководца эту науку, то есть чтобы он умел вычислять и считать?

– Это крайне необходимо, если он хочет хоть что-нибудь понимать в воинском деле, более того, если он вообще хочет быть человеком.

– Но замечаешь ли ты в этой науке то же, что и я?

523 – По своей природе она относится, пожалуй, к тому, что ведет человека к размышлению, то есть к тому, что мы с тобой ищем, но только никто не пользуется ею действительно как наукой, увлекающей нас к бытию.

– Что ты имеешь в виду?

– Попытаюсь объяснить свою мысль. Но как я для самого себя устанавливаю различие между тем, что ведет нас к предмету нашего обсуждения, а что нет, это ты посмотри вместе со мной, говоря прямо, с чем ты согласен, а с чем нет, чтобы мы могли таким образом яснее разглядеть, верны ли мои догадки.

– Так указывай же мне путь.

b – Я указываю, а ты смотри. Кое-что в наших восприятиях не побуждает наше мышление к дальнейшему исследованию, потому что достаточно определяется самим ощущением; но кое-что решительно требует такого исследования, поскольку ощущение не дает ничего надежного.

– Ясно, что ты говоришь о предметах, видных издалека, как бы в смутной дымке.

– Не очень-то ты схватил мою мысль!

– Но о чем же ты говоришь?

c – Не побуждает к исследованию то, что не вызывает одновременно противоположного ощущения, а то, что вызывает такое ощущение, я считаю побуждающим к исследованию, поскольку ощущение обнаруживает одно нисколько не больше, чем другое, ему противоположное, все равно, относится ли это ощущение к предметам, находящимся вблизи или к далеким. Ты поймешь это яснее на следующем примере: вот, скажем, три пальца – мизинец, указательный и средний.

– Считай, что я говорю о них как о предметах, рассматриваемых вблизи, но обрати здесь внимание вот на что.

d – Каждый из них одинаково является пальцем – в этом отношении между ними нет никакой разницы, все равно, смотришь ли на его середину или край, белый ли он или черный, толстый или тонкий и так далее. Во всем этом душа большинства людей не бывает вынуждена обращаться к мышлению с вопросом: «А что это собственно такое – палец?», потому что зрение никогда не показывало ей, что палец одновременно есть и нечто противоположное пальцу.

– Конечно, не показывало.

– Так что здесь это, естественно, не побуждает к размышлению и не вызывает его.

– Далее. А большую или меньшую величину пальцев разве можно в достаточной мере определить на глаз и разве для зрения безразлично, какой палец находится посредине, а какой с краю? А на ощупь можно ли в точности определить, толстый ли палец, тонкий ли, мягкий или жесткий? Да и остальные ощущения разве не слабо обнаруживают все это? 524 С каждым из них не так ли бывает: ощущение, назначенное определять жесткость, вынуждено приняться и за определение мягкости и потому извещает душу, что одна и та же вещь ощущается им и как жесткая, и как мягкая.

– В подобных случаях душа в свою очередь недоумевает, что обозначено этим ощущением как жесткое, когда та же самая вещь названа им мягкой. То же самое и при ощущении легкого и тяжелого: душа не понимает, легкая это вещь или тяжелая, если восприятие обозначает тяжелое как легкое, а легкое как тяжелое.

– Такие сообщения странны для души и нуждаются в рассмотрении.

Рассуждение и размышление как путь познания чистого бытия

b – Естественно, что при таких обстоятельствах душа привлекает себе на помощь рассуждение и размышление и прежде всего пытается разобраться, об одном ли предмете или о двух разных предметах сообщает ей в том или ином случае ощущение.

– И если выяснится, что это два предмета, то каждый из них окажется и иным, и одним и тем же.

– Если каждый из них один, а вместе их два, то эти два будут в мышлении разделены, ибо, если два не разделены, они мыслятся уже не как два, а как одно.

– Ведь зрение, утверждаем мы, воспринимает большое и малое не раздельно, а как нечто слитное, не правда ли?

– Для выяснения этого мышление в свою очередь вынуждено рассмотреть большое и малое, но не в их слитности, а в их раздельности: тут полная противоположность зрению.

– Так вот не из-за этого ли и возникает у нас прежде всего вопрос: что же это собственно такое – большое и малое?

– И таким образом, одно мы называем умопостигаемым, а другое – зримым.

d – Совершенно верно.

– Так вот как раз это я и пытался теперь сказать: кое-что побуждает рассудок к деятельности, а кое-что – нет. То, что воздействует на ощущения одновременно со своей противоположностью, я определил как побуждающее, а что таким образом не воздействует, то и не будит мысль.

– Теперь я уже понял, и мне тоже кажется, что это так.

– Далее. К какому из этих двух разрядов относятся единица и число?

e – А ты сделай вывод из сказанного ранее. Если нечто единичное достаточно хорошо постигается само по себе, будь то зрением, будь то каким-либо иным чувством, то не возникает стремления выяснить его сущность, как я это показал на примере с пальцем. Если же в нем постоянно обнаруживается и какая-то противоположность, так что оно оказывается единицей не более чем ее противоположностью, тогда требуется уже какое-либо суждение: 525 в этом случае душа вынуждена недоумевать, искать, будоражить в самой себе мысль и задавать себе вопрос, что же это такое – единица сама по себе? Таким-то образом познание этой единицы вело бы и побуждало к созерцанию бытия [ 8 ].

Созерцание тождественного

– Но конечно, не меньше это наблюдается и в том случае, когда мы созерцаем тождественное: одно и то же мы видим и как единое, и как бесконечное множество.

– Раз так бывает с единицей, не то же ли самое и со всяким числом вообще?

– Но ведь арифметика и счет целиком касаются числа?

b – И оказывается, что как раз они-то и ведут к истине.

– Да к тому же превосходным образом.

– Значит, они принадлежат к тем познаниям, которые мы искали. Воину необходимо их усвоить для войскового строя, а философу – для постижения сущности, всякий раз как он вынырнет из области становящегося, иначе ему никогда не стать мыслителем.

– А ведь наш страж – он и воин, и философ.

Обращение души от становления к истинному бытию. Искусство счета

c – Эта наука, Главкон, подходит для того, чтобы установить закон и убе дить всех, кто собирается занять высшие должности в государстве, обратиться к искусству счета, причем заниматься им они должны будут не как попало, а до тех пор, пока не придут с помощью самого мышления к созерцанию природы чисел – не ради купли-продажи, о чем заботятся купцы и торговцы, но для военных целей и чтобы облегчить самой душе ее обращение от становления к истинному бытию.

d – Действительно, теперь, после разбора искусства счета, я понимаю, как оно тонко и во многом полезно нам для нашей цели, если занимаются им ради познания, а не по-торгашески.

– А чем именно оно полезно?

– Да тем, о чем мы только что говорили: оно усиленно влечет душу ввысь и заставляет рассуждать о числах самих по себе, ни в коем случае не допуская, чтобы кто-нибудь подменял их имеющими число видимыми и осязаемыми телами. e Ты ведь знаешь, что те, кто силен в этой науке, осмеют и отвергнут попытку мысленно разделить самое единицу, но если ты все-таки ее раздробишь, они снова умножат части, боясь, как бы единица оказалась не единицей, а многими долями одного.

– Ты совершенно прав.

526 – Как ты думаешь, Главкон, если спросить их: «Достойнейшие люди, о каких числах вы рассуждаете? Не о тех ли, в которых единица действительно такова, какой вы ее считаете, – то есть всякая единица равна всякой единице, ничуть от нее не отличается и не имеет в себе никаких частей?» – как ты думаешь, что они ответят?

– Да, по-моему, что они говорят о таких числах, которые допустимо лишь мыслить, а иначе с ними никак нельзя обращаться [ 9 ].

b – Вот ты и видишь, мой друг, что нам и в самом деле необходима эта наука, раз оказывается, что она заставляет душу пользоваться самим мышлением ради самой истины.

– И как умело она это делает!

– Что же? Приходилось ли тебе наблюдать, как люди с природными способностями к счету бывают восприимчивы, можно сказать, ко всем наукам? Даже все те, кто туго соображает, если они обучаются этому и упражняются, то хотя бы они не извлекали из этого для себя никакой иной пользы, все же становятся более восприимчивыми, чем были раньше.

c – Право, я думаю, ты нелегко и немного найдешь таких предметов, которые представляли бы для обучающегося, даже усердного, больше трудностей, чем этот.

– И ради всего этого нельзя оставлять в стороне такую науку, напротив, именно с ее помощью надо воспитывать людей, имеющих прекрасные природные задатки.

– Я с тобой согласен.

– Стало быть, пусть это будет первым нашим допущением. Рассмотрим же и второе, связанное, впрочем, с первым: подходит ли нам это?

– Что именно? Или ты говоришь о геометрии?

Геометрия

d – Поскольку она применяется в военном деле, ясно, что подходит. При устройстве лагерей, занятии местностей, стягивании и развертывании войск и разных других военных построениях как во время сражения, так и в походах, конечно, скажется разница между знатоком геометрии и тем, кто ее не знает.

– Но для этого было бы достаточно какой-то незначительной части геометрии и счета. Надо, однако, рассмотреть преобладающую ее часть, имеющую более широкое применение: направлена ли она к нашей цели, помогает ли она нам созерцать идею блага? e Да, помогает, отвечаем мы, душе человека обратиться к той области, в которой заключено величайшее блаженство бытия – а ведь это-то ей и должно увидеть любым способом.

– Значит, если геометрия заставляет созерцать бытие, она нам годится, если же становление – тогда нет.

– Действительно, мы так утверждаем.

527 – Но кто хоть немного знает толк в геометрии, не будет оспаривать, что наука эта полностью противоположна тем словесным выражениям, которые в ходу у занимающихся ею.

– Они выражаются как-то очень забавно и принужденно. Словно они заняты практическим делом и имеют в виду интересы этого дела, они употребляют выражения «построим» четырехугольник, «проведем» линию, «произведем наложение» и так далее: все это так и сыплется из их уст. А между тем все это наука, которой занимаются ради познания.

– Не оговорить ли нам еще вот что.

– Это наука, которой занимаются ради познания (вечного бытия, а не того, что возникает и гибнет.

– Хорошая оговорка: действительно, геометрия – это познание вечного бытия.

c – Значит, она влечет душу к истине и воздействует на философскую мысль, стремя ее ввысь, между тем как теперь она у нас низменна вопреки должному.

– Да, геометрия очень даже на это воздействует.

– Значит, надо по возможности строже предписать, чтобы граждане Прекрасного города ни в коем случае не оставляли геометрию: ведь немаловажно даже побочное ее применение.

– То, о чем ты говорил, – в военном деле да, впрочем, и во всех науках – для лучшего их усвоения: мы ведь знаем, какая бесконечная разница существует между человеком причастным к геометрии и непричастным.

– Бесконечная, клянусь Зевсом! – Так примем это как второй, предмет изучения для наших юношей? [ 10 ]

Астрономия

– Что же? Третьим предметом будет у нас астрономия, как по-твоему?

– По-моему, да, потому что внимательные наблюдения за сменой времен года, месяцев и лет пригодны не только для земледелия и мореплавания, но не меньше и для руководства военными действиями.

– Это у тебя приятная черта: ты, видно, боишься, как бы большинству не показалось, будто ты предписываешь бесполезные науки. Между тем вот что очень важно, хотя поверить этому трудно: e в науках очищается и вновь оживает некое орудие души каждого человека, которое другие занятия губят и делают слепым, а между тем сохранить его в целости более ценно, чем иметь тысячу глаз, – ведь только при его помощи можно увидеть истину. Кто с этим согласен, тот решит, что ты говоришь удивительно хорошо, а кто этого никак не ощущает, тот, естественно, будет думать, будто ты несешь вздор, от которого, по их мнению, нет никакой пользы и нет в нем ничего заслуживающего упоминания. 528 Так вот, ты сразу же учти, с каким из этих двух разрядов людей ты беседуешь. Или, может быть, ни с тем ни с другим, но главным образом ради себя самого берешься ты за исследования? Но и тогда ты не должен иметь ничего против, если кто-нибудь другой сумеет извлечь из них для себя пользу.

– Чаще всего я люблю рассуждать вот так, посредством вопросов и ответов, но для самого себя.

– В таком случае дай задний ход [ 11 ], потому что мы сейчас неверно назначили следующий после геометрии предмет.

– В чем же мы ошиблись?

b – После плоскостей мы взялись за твердые тела, находящиеся в круговращении, а надо бы раньше изучить их самих по себе [ 12 ] – ведь правильнее было бы после второго измерения рассмотреть третье: оно касается измерения кубов и всего того, что имеет глубину [ 13 ].

– Это так, Сократ, но здесь, кажется, ничего еще не открыли.

– Действительно, в ней очень много привлекательного. Но скажи мне яснее о том, что ты только что говорил: изучение всего плоскостного ты отнес к геометрии?

– А после нее ты взялся за астрономию, но потом отступился.

e – Я так спешил поскорее все разобрать, что от этого все получилось медленнее. Далее по порядку шла наука об измерении глубины, но так как с ее изучением дело обстоит до смешного плохо, я перескочил через нее и после геометрии заговорил об астрономии, то есть о вращении тел, имеющих глубину.

– Ты правильно говоришь.

– Итак, четвертым предметом познания мы назовем астрономию – в настоящее время она как-то забыта, но она воспрянет, если ею займется государство.

529 – Естественно. Ты недавно упрекнул меня, Сократ, в том, что моя похвала астрономии была пошлой, – так вот, теперь я произнесу ей похвалу в твоем духе: ведь, по-моему, всякому ясно, что она заставляет душу взирать ввысь и ведет ее туда, прочь ото всего здешнего.

– Возможно, что всякому это ясно, кроме меня, – мне-то кажется, что это не так.

– Если заниматься астрономией таким образом, как те, кто возводит ее до степени философии, то она даже слишком обращает наши взоры вниз.

b – Что ты имеешь в виду?

– Ты великолепно, по-моему, сам про себя решил, что такое наука о вышнем. Пожалуй, ты еще скажешь, будто если кто-нибудь, запрокинув голову, разглядывает узоры на потолке и при этом кое-что распознает, то он видит это при помощи мышления, а не глазами. Возможно, ты думаешь правильно, – я-то ведь простоват и потому не могу считать, что взирать ввысь нашу душу заставляет какая-либо иная наука, кроме той, что изучает бытие и незримое. c Глядит ли кто, разинув рот, вверх или же, прищурившись, вниз, когда пытается с помощью ощущений что-либо распознать, все равно, утверждаю я, он никогда этого не постигнет, потому что для подобного рода вещей не существует познания и человек при этом смотрит не вверх, а вниз, хотя бы он и лежал ничком на земле или умел плавать на спине в море.

– Да, поделом мне досталось! Ты прав. Но как, по-твоему, следует изучать астрономию в отличие от того, что делают теперь? В чем польза ее изучения для нашей цели?

– А вот как. Эти узоры на небе [ 14 ], украшающие область видимого, надо признать самыми прекрасными и совершенными из подобного рода вещей, d но все же они сильно уступают вещам истинным с их перемещениями друг относительно друга, происходящими с подлинной быстротой и медленностью, в истинном количестве и всевозможных истинных формах, причем перемещается всё содержимое. Это постигается разумом и рассудком, но не зрением. Или, по-твоему, именно им?

– Значит, небесным узором надо пользоваться как пособием для изучения подлинного бытия, подобно тому как если бы нам подвернулись чертежи Дедала [ 15 ] e или какого-нибудь иного мастера либо художника, отлично и старательно вычерченные. Кто сведущ в геометрии, тот, взглянув на них, нашел бы прекрасным их выполнение, но было бы смешно их всерьез рассматривать как источник истинного познания равенства, удвоения или каких-либо иных отношений.

530 – Еще бы не смешно!

– А разве, по-твоему, не был бы убежден в этом и подлинный астроном, глядя на круговращение звезд? Он нашел бы, что все это устроено как нельзя более прекрасно – ведь так создал демиург и небо и все, что на небе: соотношение ночи и дня, их отношение к месяцу, а месяца – к году, b звезд – ко всему этому и друг к другу. Но он, конечно, будет считать нелепым того человека, который полагает, что все это всегда происходит одинаково и ни в чем не бывает никаких отклонений, причем всячески старается добиться здесь истины, между тем как небесные светила имеют тело и воспринимаются с помощью зрения.

– Я согласен с твоими доводами.

– Значит, мы будем изучать астрономию так же, как геометрию, с применением общих положений, а то, что на небе, оставим в стороне, раз мы хотим действительно освоить астрономию и использовать еще неиспользованное разумное по своей природе начало нашей души.

с – Ты намного осложняешь задачу астрономии в сравнении с тем, как ее теперь изучают.

– Я думаю, что и остальные наши предписания будут в таком же роде, если от нас, как от законодателей, ожидается какой-либо толк. Но можешь ли ты напомнить еще о какой-нибудь из подходящих наук?

– Сейчас, так сразу, не могу.

– Я думаю, что движение бывает не одного вида, а нескольких. Указать все их сумеет, быть может, знаток, но и нам представляются два вида.

– Кроме указанного, еще и другой, ему соответствующий.

Музыка

– Пожалуй, как глаза наши устремлены к астрономии, так уши – к движению стройных созвучий: эти две науки – словно родные сестры; по крайней мере так утверждают пифагорейцы, и мы с тобой, Главкон, согласимся с ними [ 16 ]. Поступим мы так?

e – Предмет это сложный, поэтому мы расспросим их, как они все это объясняют – может быть, они и еще кое-что добавят. Но что бы там ни было, мы будем настаивать на своем.

– Те, кого мы воспитываем, пусть даже не пытаются изучать что-нибудь несовершенное и направленное не к той цели, к которой всегда должно быть направлено все, как мы только что говорили по поводу астрономии. 531 Разве ты не знаешь, что и в отношении гармонии повторяется та же ошибка? Так же как астрономы, люди трудятся там бесплодно: они измеряют и сравнивают воспринимаемые на слух созвучия и звуки.

– Клянусь богами, у них это выходит забавно: что-то они называют «уплотнением» и настораживают уши, словно ловят звуки голоса из соседнего дома; одни говорят, что различают какой-то отзвук посреди, между двумя звуками и что как раз тут находится наименьший промежуток, который надо взять за основу для измерений; другие спорят с ними, уверяя, что здесь нет разницы в звуках, но и те и другие ценят уши выше ума.

b – Ты говоришь о тех добрых людях, что не дают струнам покоя и подвергают их пытке, накручивая на колки. Чтобы не затягивать все это, говоря об ударах плектром, о том, как винят струны, отвергают их или кичатся ими, я прерву изображение и скажу, что имел в виду ответы не этих людей, а пифагорейцев, которых мы только что решили расспросить о гармонии. c Ведь они поступают совершенно так же, как астрономы: они ищут числа в воспринимаемых на слух созвучиях, но не подымаются до рассмотрения общих вопросов и не выясняют, какие числа созвучны, а какие – нет и почему [ 17 ].

– Чудесное это было бы дело – то, о чем ты говоришь!

– Да, действительно полезное для исследования красоты и блага, иначе бесполезно и стараться.

Диалектический метод

d – Я по крайней мере думаю, что если изучение всех разобранных нами предметов доходит до установления их общности и родства и приводит к выводу относительно того, в каком именно отношении они друг к другу близки, то оно будет способствовать достижению поставленной нами цели, так что труд этот окажется небесполезным. В противном же случае он бесполезен.

– Мне тоже так сдается. Но ты говоришь об очень сложном деле, Сократ.

– Ты разумеешь вводную часть или что-нибудь другое? Разве мы не знаем, что все это лишь вступление к тому напеву, который надо усвоить? Ведь не считаешь же ты, что кто в этом силен, тот и искусный диалектик?

e – Конечно, нет, клянусь Зевсом! Разве что очень немногие из тех, кого я встречал.

– А кто не в состоянии привести разумный довод или его воспринять, тот никогда не будет знать ничего Из необходимых, по нашему мнению, знаний.

532 – Так вот, Главкон, это и есть тот самый напев, который выводит диалектика. Он умопостигаем, а между тем зрительная способность хотела бы его воспроизвести; но ведь ее попытки что-либо разглядеть обращены, как мы говорили, лишь на животных, как таковых, на звезды, как таковые, наконец, на Солнце, как таковое. Когда же кто-нибудь делает попытку рассуждать, он, минуя ощущения, посредством одного лишь разума, устремляется к сущности любого предмета и не отступает, пока при помощи самого мышления не постигнет сущности блага. Так он оказывается на самой вершине умопостигаемого, подобно тому как другой взошел на вершину зримого.

b – Совершенно верно.

– Так что же? Не назовешь ли ты этот путь диалектическим?

– Это будет освобождением от оков, поворотом от теней к образам и свету, подъемом из подземелья к Солнцу. Если же и тогда будет невозможно глядеть на живые существа, растения и на Солнце, все же лучше смотреть на божественные отражения в воде и на тени сущего, c чем на тени образов, созданные источником света, который сам не более как тень в сравнении с Солнцем. Взятое в целом, занятие теми науками, о которых мы говорили, дает эту возможность и ведет прекраснейшее начало нашей души ввысь, к созерцанию самого совершенного в существующем, подобно тому как в первом случае самое отчетливое [из ощущений], свойственных нашему телу, направлено на самое яркое в теловидной и зримой области.

d – Я допускаю, что это так, хотя допустить это мне кажется очень трудным; с другой стороны, трудно это и не принять. Впрочем (ведь не только сейчас об этом речь, придется еще не раз к этому возвращаться), допустив, что дело обстоит так, как сейчас было сказано, давал перейдем к самому напеву и разберем его таким образом, как мы разбирали это вступление.

e Скажи, чем отличается эта способность рассуждать, из каких видов она состоит и каковы ведущие к ней пути? Они, видимо, приводят к цели, достижение которой было бы словно отдохновением для путника и завершением его странствий.

533 – Милый мой Главкон, у тебя пока еще не хватит сил следовать за мной, хотя с моей стороны нет недостатка в готовности. А ведь ты увидел бы уже не образ того, о чем мы говорим, а самое истину, по крайней мере как она мне представляется. Действительно ли так обстоит или нет – на это не стоит пока напирать. Но вот увидеть нечто подобное непременно надо – на этом следует настаивать. Не так ли?

– Надо настаивать и на том, что только способность рассуждать может показать это человеку, сведущему в разобранных нами теперь науках, иначе же это никак невозможно.

b – Стоит утверждать и это.

– Никто не докажет нам, будто можно сделать попытку каким-нибудь иным путем последовательно охватить всё, то есть сущность любой вещи: ведь все другие способы исследования либо имеют отношение к человеческим мнениям и вожделениям, либо направлены на возникновение и сочетание [вещей] или же целиком на поддержание того, что растет и сочетается. Что касается остальных наук, которые, как мы говорили, пытаются постичь хоть что-нибудь из бытия (речь идет о геометрии и тех науках, которые следуют за ней), c то им всего лишь снится бытие, а наяву им невозможно его увидеть, пока они, пользуясь своими предположениями, будут сохранять их незыблемыми и не отдавать себе в них отчета. У кого началом служит то, чего он не знает, а заключение и середина состоят из того, что нельзя сплести воедино, может ли подобного рода несогласованность когда-либо стать знанием?

– Значит, в этом отношении один лишь диалектический метод придерживается правильного пути [ 18 ]: отбрасывая предположения, он подходит к первоначалу с целью его обосновать; d он потихоньку высвобождает, словно из какой-то варварской грязи, зарывшийся туда взор нашей души и направляет его ввысь, пользуясь в качестве помощников и попутчиков теми искусствами, которые мы разобрали. По привычке мы не раз называли их науками, но тут требовалось бы другое название, потому что приемы эти не столь очевидны, как наука, хотя и более отчетливы, чем мнение. А сам рассудок мы уже определили прежде. Впрочем, по-моему, нечего спорить о названии, когда предмет рассмотрения столь значителен, как сейчас у нас.

e – Да, не стоит, лишь бы только название ясно Выражало, что под ним подразумевается.

Разделы диалектического метода –

– Тогда нас удовлетворят, как и раньше, следующие названия: первый раздел – познание, второй – рассуждение, 534 третий – вера, четвертый – уподобление. Оба последних, вместе взятые, составляют мнение, оба первых – мышление. Мнение относится к становлению, мышление – к сущности. И как сущность относится к становлению, так мышление – к мнению. А как мышление относится к мнению, так познание вносится к вере, а рассуждение – к уподоблению. Разделение же на две области – того, что мы мним, и того, что мы постигаем умом – и соответствие этих обозначений тем предметам, к Которым они относятся, мы оставим с тобой, Главкон, в стороне, чтобы избежать рассуждений, еще во много раз более длинных, чем уже проделанные.

b – Но я согласен и с остальным, насколько я в силах за тобой следовать [ 19 ].

Определение диалектики

– Конечно, ты называешь диалектиком того, кому доступно доказательство сущности каждой вещи. Если кто этого лишен, то насколько он не может дать отчета ни себе ни другому, настолько же, скажешь ты, у него и ума не хватает для этого.

– Как этого не сказать!

с – Точно так же обстоит дело и относительно блага. Кто не в силах с помощью доказательства определить идею блага, выделив ее из всего остального; кто не идет, словно на поле битвы, сквозь все препятствия, стремясь к опровержению, основанному не на мнении, а на понимании сущности; кто не продвигается через все это вперед с непоколебимой уверенностью, – про того, раз он таков, ты скажешь, что ему неведомо ни самое благо, ни какое бы то ни было благо вообще, а если он и прикоснется каким-то путем к призраку блага, то лишь при помощи мнения, а не знания. Такой человек проводит нынешнюю свою жизнь в спячке и сновидениях, и, прежде чем он здесь пробудится, он, придя в Аид, окончательно погрузится в сон.

d – Клянусь Зевсом, я решительно стану утверждать все это.

– А своим детям – правда, пока что ты их растишь и воспитываешь лишь мысленно, – если тебе придется растить их на самом деле, ты ведь не позволил бы, пока они бессловесны, как чертежный набросок [ 20 ], быть в государстве правителями и распоряжаться важнейшими делами?

– И ты законом обяжешь их получать преимущественно такое воспитание, которое позволило бы им быть в высшей степени сведущими в деле вопросов и ответов?

e – Мы вместе с тобой издадим подобный закон.

– Так не кажется ли тебе, что диалектика будет у нас подобной карнизу, венчающему все знания, и было бы неправильно ставить какое-либо иное знание выше нее: ведь она вершина их всех.

535 – По-моему, это так.

– Тебе остается только распределить, кому мы ; будем сообщать эти познания и каким образом.

Еще об отборе правителей и их воспитании

– Помнишь, каких правителей мы отобрали, когда раньше говорили об их выборе?

– Вообще-то считай, что нужно выбирать указанные тогда натуры, то есть отдавать предпочтение самым надежным, мужественным и по возможности самым благообразным; но, кроме того, надо отыскивать не только людей благородных и строгого нрава, но и обладающих также свойствами, подходящими для такого воспитания.

b – Кто же это, по-твоему?

– У них, друг мой, должна быть острая восприимчивость к наукам и быстрая сообразительность. Ведь души робеют перед могуществом наук гораздо больше, чем перед гимнастическими упражнениями: эта трудность ближе касается души, она – ее особенность, которую душа не разделяет с телом.

– Надо искать человека с хорошей памятью, несокрушимо твердого и во всех отношениях трудолюбивого. Иначе какая ему, по-твоему, охота переносить телесные тягости, и в довершение всего еще столько учиться и упражняться?

c – Такого нам не найти, разве что это будет исключительно одаренная натура.

– В том-то и состоит ошибка нашего времени и потому-то недооценивают философию, что за нее берутся не так, как она того заслуживает, – об этом мы говорили уже и раньше. Не подлым надо бы людям на нее браться, а благородным.

d – Прежде всего у того, кто за нее берется, не должно хромать трудолюбие, что бывает, когда человек трудолюбив лишь наполовину, а в остальном избегнет трудностей. Это наблюдается, если кто любит гимнастику, охоту и вообще все, что развивает тело, но не любит учиться, исследовать, не любознателен: тогда подобного рода трудности ему ненавистны. Хромым можно назвать и того, чье трудолюбие обращено на трудности, противоположные этим.

e – Значит, и в том, что касается истины, мы будем считать душу покалеченной точно так же, если она, несмотря на свое отвращение к намеренной лжи (этого она и у себя не выносит, и возмущается ложью других людей), все же снисходительно станет допускать ложь нечаянную и не стесняться, когда ей укажут на невежество, в котором она легкомысленно выпачкалась не хуже свиньи.

536 – Все это совершенно верно.

– И что касается рассудительности, мужества, великодушия, а также всех других частей добродетели, надо не меньше наблюдать, кто проявляет благородство, а кто – подлость. Не умеющий это различать – будь то частное лицо или государство, – сам того не замечая, привлечет для тех или иных надобностей – в качестве друзей ли или правителей – людей, хромающих на одну ногу и подлых.

– Это действительно часто бывает.

– Конечно. Но видно я уже и сейчас оказался в смешном положении.

с – Позабыв, что все это у нас – только забава, я говорил, напрягаясь изо всех сил. А говоря, я то и дело оглядывался на философию и видел, как ею помыкают. В негодовании на тех, кто тому виной, я неожиданно вспылил и говорил уж слишком всерьез.

– Клянусь Зевсом, у меня как у слушателя не сложилось такого впечатления.

– Зато у меня оно сложилось – как у оратора. Но не забудем вот чего: говоря тогда об отборе, мы выбирали пожилых, а теперь выходит, что это не годится – d ведь нельзя верить Солону, будто человек, старея, может многому научиться; напротив, к этому он становится способен еще менее, чем к бегу [ 21 ]: именно юношам принадлежат все великие и многочисленные труды.

Возрастная градация воспитания

– Значит, счет, геометрию и разного рода другие предварительные познания, которые должны предшествовать диалектике, надо преподавать нашим стражам еще в детстве, не делая, однако, принудительной форму обучения.

e – Свободнорожденному человеку ни одну науку не следует изучать рабски. Правда, если тело насильно наставляют преодолевать трудности, оно от этого не делается хуже, но насильственно внедренное в душу знание непрочно.

– Поэтому, друг мой, питай своих детей науками не насильно, а играючи, чтобы ты лучше мог наблюдать природные наклонности каждого.

537 – То, что ты говоришь, не лишено основания.

– Помнишь, мы говорили: надо брать с собой детей на войну – конечно, зрителями, на конях, а где безопасно, так и поближе; пусть они отведают крови, словно щенки.

– Кто во всем этом – в трудах, в науках, в опасностях – всегда будет выказывать себя самым находчивым, тех надо занести в особый список.

b – В каком возрасте?

– Когда они уже будут уволены от обязательных занятий телесными упражнениями. Ведь в течение этого срока, продолжается ли он два или три года, у них нет возможности заниматься чем-либо другим. Усталость и сон – враги наук. А вместе с тем ведь это немаловажное испытание: каким кто себя выкажет в телесных упражнениях.

с – По истечении этого срока юноши, отобранные из числа двадцатилетних, будут пользоваться большим почетом сравнительно с остальными, а наукам, порознь преподававшимся им, когда они были детьми, должен быть сделан общий обзор, чтобы показать их сродство между собою и с природой бытия.

– Знание будет прочным, только когда оно приобретено подобным путем.

– И это самая главная проверка, имеются ли у человека природные данные для занятий диалектикой или нет. Кто способен все обозреть, тот – диалектик, кому же это не под силу, тот – нет.

– А собственно, почему?

e – Разве ты не замечаешь зла, связанного в наше время с умением рассуждать, – насколько оно распространилось?

– В чем же оно состоит?

– Люди, занимающиеся этим, преисполнены беззакония.

– И в очень сильной степени.

– Удивляет ли тебя их состояние? Заслуживают ли они, по-твоему, снисхождения?

– В каком же главным образом отношении?

538 – Возьмем такой пример: какой-нибудь подкинутый ребенок вырастает в богатстве, в большой и знатной семье, ему всячески угождают. Став взрослым, он узнаёт, что те, кого он считал своими родителями, ему чужие, а подлинных родителей ему не найти. Можешь ты предугадать, как будет он относиться к тем, кто его балует, и к своим мнимым родителям – сперва в то время, когда он не знал, что он подкидыш, а затем, когда уже это узнает? Или хочешь, я тебе скажу, что я тут усматриваю?

– Когда же он узнает правду, то, думаю я, его почтение и внимательность к мнимым родственникам ослабеет, а к тем, кто его балует, увеличится; с он будет слушаться их гораздо больше, чем раньше, жить на их лад, откровенно примкнув к ним, а о прежнем своем отце и об остальных мнимых родственниках вовсе перестанет заботиться, разве что по натуре он будет исключительно порядочным человеком.

– Все так и бывает, как ты говоришь. Но какое отношение имеет твой пример к людям, причастным к рассуждениям?

Справедливость воспитывается в человеке с детства

– А вот какое: относительно того, что справедливо и хорошо, у нас с детских лет имеются взгляды, в которых мы воспитаны под воздействием наших родителей, – мы подчиняемся им и их почитаем.

– Но им противоположны другие навыки, сопряженные с удовольствиями, они ласкают нам душу своей привлекательностью. Правда, люди хоть сколько-нибудь умеренные не поддаются им, послушно почитая заветы отцов.

– Далее. Когда перед человеком, находящимся в таком положении, встанет вопрос, вопрошая [ 22 ]: «Что такое прекрасное?» – человек ответит так, как привычно усвоил от законодателя, однако дальнейшее рассуждение это опровергнет. e При частых и всевозможных опровержениях человек этот падет так низко, что будет придерживаться мнения, будто прекрасное ничуть не более прекрасно, чем безобразно. Так же случится и со справедливостью, с благом и со всем тем, что он особенно почитал. После этого что, по-твоему, станется с его почтительностью и послушанием?

– У него неизбежно уже не будет такого почтения и убежденности.

– Если же он перестанет считать все это ценным и дорогим, как бывало, а истину найти будет не в состоянии, то, спрашивается, к какому же иному образу жизни ему естественно обратиться, как не к тому, который ему будет лестен?

539 – Все другое исключено.

– Так окажется, что он стал нарушителем законов, хотя раньше соблюдал их предписания.

– Значит, подобное состояние естественно для тех, кто причастен к рассуждениям, и, как я говорил прежде, такие люди вполне заслуживают сочувствия.

– Значит, чтобы люди тридцатилетнего возраста не вызывали у тебя подобного рода сожаления, надо со всевозможными предосторожностями приступать к рассуждениям.

b – Разве не будет одной из постоянных мер предосторожности не допускать, чтобы вкус к рассуждениям появлялся смолоду? [ 23 ] Я думаю, от тебя не укрылось, что подростки, едва вкусив от таких рассуждений, злоупотребляют ими ради забавы, увлекаясь противоречиями и подражая тем, кто их опровергает, да и сами берутся опровергать других, испытывая удовольствие от того, что своими доводами они, словно щенки, разрывают на части всех, кто им подвернется.

– Да, в этом они не знают удержу.

c – После того как они сами опровергнут многих и многие опровергнут их, они вскорости склоняются к полному отрицанию прежних своих утверждений, а это опорочивает в глазах других людей и их самих да заодно и весь предмет философии.

– Ну, а кто постарше, тот не захочет принимать участия в подобном бесчинстве; скорее он будет подражать человеку, желающему в беседе дойти до истины, чем тому, кто противоречит ради забавы, в шутку. Он и сам будет сдержан и занятие свое сделает почетным, а не презренным.

– Разве не относится к мерам предосторожности все то, о чем мы говорили раньше: допускать к отвлеченным рассуждениям лишь упорядоченные и стойкие натуры, а не так, как теперь, когда за это берется кто попало, в том числе совсем неподходящие люди?

– Конечно, это необходимая мера.

– В сравнении с тем, кто развивает свое тело путем гимнастических упражнений, будет ли достаточен вдвое больший срок для овладения искусством рассуждать, если постоянно и напряженно заниматься лишь этим?

e – Ты имеешь в виду шесть лет или четыре года?

– Это неважно. Пусть даже пять. После этого они будут у тебя вынуждены вновь спуститься в ту пещеру [ 24 ]: их надо будет заставить занять государственные должности – как военные, так и другие, подобающие молодым людям: пусть они никому не уступят и в опытности. Вдобавок надо на всем этом их проверить – устоят ли они перед разнообразными влияниями или же кое в чем поддадутся.

540 – Сколько времени ты на это отводишь?

– Пятнадцать лет. А когда им будет пятьдесят, то тех из них, кто уцелел и всячески отличился – как на деле, так и в познаниях – пора будет привести к окончательной цели: заставить их устремить ввысь свой духовный взор и взглянуть на то самое, что всему дает свет, а увидев благо само по себе, взять его за образец и упорядочить и государство, и частных лиц, b а также самих себя – каждого в свой черед – на весь остаток своей жизни. Большую часть времени они станут проводить в философствовании, а когда наступит черед, будут трудиться над гражданским устройством, занимать государственные должности – не потому, что это нечто прекрасное, а потому, что так необходимо ради государства. Таким образом, они постоянно будут воспитывать людей, подобных им самим, и ставить их стражами государства взамен себя, а сами отойдут на Острова блаженных, чтобы там обитать. c Государство на общественный счет соорудит им памятники и будет приносить жертвы как божествам, если это подтвердит Пифия, а если нет, то как счастливым и божественным людям.

– Ты, Сократ, словно ваятель, прекрасно завершил лепку созданных тобою правителей.

– И правительниц, Главкон, – все, что я говорил, касается женщин ничуть не меньше, чем мужчин: правда, конечно, тех женщин, у которых есть на то природные способности.

d – Это верно, раз женщины будут во всем участвовать наравне с мужчинами, как мы говорили.

– Что же? Вы согласны, что относительно государства и его устройства мы высказали совсем не пустые пожелания? Конечно, все это трудно, однако как-то возможно, притом не иначе чем было сказано: когда властителями в государстве станут подлинные философы, будет ли их несколько или хотя бы один, нынешними почестями они пренебрегут, считая их низменными и ничего не стоящими, e и будут высоко ценить порядочность и ту честь, что с нею связана, но самым великим и необходимым будут считать справедливость; служа ей и умножая ее, устроят они свое государство.

541 – Всех, кому в городе больше десяти лет, они отошлют в деревню, а остальных детей, оградив их от воздействия современных нравов, свойственных родителям, воспитают на свой лад, в тех законах, которые мы разобрали раньше. Таким-то вот образом всего легче и скорее установится тот государственный строй, о котором мы говорили, государство расцветет, а народ, у которого оно возникнет, для себя извлечет великую пользу.

b – Да, огромную. А как это могло бы произойти, если когда-нибудь осуществится, ты, Сократ, по-моему, хорошо разъяснил.

– Значит, мы уже достаточно поговорили об этом государстве н о соответствующем ему человеке? Ведь ясно, каким он, по-нашему, должен быть.

– Да, ясно. И поставленный тобою вопрос, кажется мне, получил свое завершение.

Перевод А.Н.Егунова.
В кн.: Платон. Соб. соч. в 3-х тт. Т.3 (1). М., 1971

[ 2 ] Знаменитый символ пещеры у Платона дает читателю образное понятие о мире высших идей и мире чувственно воспринимаемых вещей, которые суть не что иное, как тени идей, их слабые копии и подобия. Ограниченность человеческой жизни примитивным существованием выражена Платоном также в «Федоне» (109а-111d), в мифе о двух Землях – нашей, человеческой, и вышней, небесной, – согласно которому люди обитают в глубоких впадинах, в грязных и изъеденных морской солью расселинах нашей Земли, не догадываясь, что есть истинное небо, истинный свет и истинная Земля.

В греческой философской традиции пещера как символ духовной ослепленности встречается очень редко, и трактовку, которую дает Платон, можно считать оригинальной. Намек на этот символ есть в «Прикованном Прометее» Эсхила, где описывается безрадостная жизнь жалких человеческих существ, которые наподобие «проворных муравьев» обитают в «глубинах бессолнечных пещер» и, «глядя, не видят», «слушая, не слышат», а жизнь их подобна «образам сновидений» (447-453). Видимо, символ пещеры был знаком и пифагорейцам (Porphyr. De antro nymph. 8 Nauck), а также Эмпедоклу, у которого во фрагментах «душеводительные силы» говорят: «Пришли мы в эту закрытую пещеру» (31 В 120). Ферекид Сирский в своих символах «углублений», «ям», «пещер» и «ворот» намекает на «рождение и умирание души» (7 В 6).

[ 4 ] Здесь узники – сословия земледельцев и ремесленников в противоположность стражам, приобщенным к «свету», т.e. к наукам.

[ 7 ] О Паламеде см. т. 1, прим. 53 к «Апологии Сократа». Об Агамемноне см. т. 2, прим. 15 к диалогу «Пир». Паламед считался изобретателем шашек (игры в кости), алфавита и счета (Aesch., фр. 182; Soph. фр. 438; Eur. фр. 578), хотя Эсхил приписывал изобретение цифр и букв Прометею (Prom. vinct. 459-461).

[ 9 ] Здесь имеется в виду бесконечная делимость конкретного числа, воплощенного в вещах, и неделимость идеального числа.

[ 10 ] Известно, какое громадное значение Платон придавал геометрии. При входе в Академию была надпись: «Негеометр – да не войдет». В Академию вообще не принимались те, кто был далек от музыки, геометрии и астрономии. Диоген Лаэртский сообщает (IV 10), что глава Академии Ксенократ сказал человеку, не сведущему в вышеуказанных науках: «Иди, у тебя нечем ухватиться за философию». Среди учеников Платона были крупные математики Евдокс и Менехм, а геометр Евклид «был близок платоновской философии» (Prod. in Euclid. 68).

[ 11 ] Дать задний ход – метафора от команды моряков.

[ 12 ] Здесь имеется в виду стереометрия (греч. stereos – твердый), изучающая положение твердых тел в пространстве.

[ 13 ] Под кубом понимается здесь любое тело, имеющее три измерения. Сократ говорит, видимо, о задаче «удвоения куба», которой занимались пифагорейцы и разрешение которой с применением не стереометрии, а планиметрии предложил Гиппократ Хиосский (42 В 4 D).

[ 14 ] Ср. у Эсхила: «ночь в расшитом узорами одеянии» (Prom. vinct. 24 – о ночном звездном небе) или у Эврипида: «узоры звезд» (Неl. 1096).

[ 15 ] О Дедале см. т. 1, прим. 10 к диалогу «Ион».

[ 16 ] Платон связывает между собой астрономию и музыку, так как, согласно учению пифагорейцев, которому он тут следует, движение небесных тел, доступное зрению, создает гармонию сфер, лежащую в основе музыкальной гармонии, доступной человеческому слуху.

[ 17 ] Здесь критикуется пифагорейское экспериментаторство. Изучением качества звука занимался древний пифагореец Гиппас: он изготовил медные доски и извлекал из них «симфонию звуков» «по причине некоторой соразмерности» (18 А 12 D). Ему принадлежит учение о быстром и медленном движении звуков, которые он наблюдал на сосудах, в разных соотношениях наполненных жидкостью (А 13).

[ 19 ] Ср. «Государство», VI 511b-а.

[ 20 ] Незрелый разум детей можно, по Платону, сравнить с бессловесностью линий или с величинами, значение которых «неизреченно» или «невыразимо» (arrêtoi, alogoi), т.e. с величинами иррациональными.

[ 22 ] Ср. эту персонификацию с персонификацией законов и государства в «Критоне» (50a-54d; см. также т. 1, прим. 12 к диалогу «Критон»).

[ 23 ] Ср. рассуждение Аристотеля о том, что «молодой человек не пригоден к занятию политической наукой, так как он неопытен в делах житейских». Кроме того, считает Аристотель, он под влиянием аффектов не получит пользу от изучения политических теорий. Людям, подверженным аффектам, познание приносит мало пользы (Eth. Nic. I 1, 1095а 2-11).

[ 24 ] См. выше, кн. VII 514а и ниже. Здесь имеется в виду повседневная практическая деятельность философов.

Источник

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *