Категория:

Аудиокниги

Источник

Разговор в гараже

Дождь стучал по жестяной крыше гаража, где я пряталась от всего мира. В руках держала ключи от тех самых «Жигулей», пахнущих бензином и старым временем. Рядом стоял мой внедорожник, чистый и надежный, но сейчас он казался чужим.

Мобильный телефон вибрировал уже в третий раз. Мама. Я знала, о чем она будет говорить. Отец после инсульта нуждается в круглосуточном уходе, а сиделка, которую они наняли, оказалась небрежной. Им нужна я. Каждый день. На несколько часов. А лучше — чтобы они переехали ко мне в большой дом, где «много места и есть кому помочь».

«У Светы же тяжело, — говорила мама в прошлый раз. — Маленькая квартира, тот мужчина… Ты же в порядке. У тебя муж военный, стабильность, три машины…»

Две, — поправляла я мысленно. Одна из них — вот эти ржавые «Жигули» в наследство.

Я закрыла глаза, вспоминая тот вечер, когда родители объявили о своем решении. Мы сидели в их просторной гостиной в центре Волгограда, с видом на Волгу.

«Квартиру и сбережения — Светлане, — сказал отец, не глядя на меня. — Ей тяжело, ты и сама понимаешь. А тебе — гараж и машина. Они тебе и так не нужны, у тебя все есть».

У меня все было. Дом, построенный с мужем буквально по кирпичику, пока он служил в гарнизонах. Трое детей, рожденных в разных городах. Две машины, купленные в кредит, который мы только-только закрыли. «Стабильность», добытая бессонными ночами, работой на износ и умением считать каждую копейку. А еще — умение не просить. Никогда не просить.

Света жила своей жизнью, выбирала сама. Выбирала любовь, которая превратилась в кошмар с водкой и скандалами. Выбирала отдалиться. И я ее понимала. Но родители видели только ее беду и мою «успешность». Их любовь, похоже, измерялась квадратными метрами и необходимостью.

Телефон зазвонил снова. Я взяла трубку.

«Алло, мам».

«Леночка, приезжай, пожалуйста. Отец снова… Нужно в поликлинику, а я одна не справлюсь. Света денег прислала немного, но это на лекарства. А ты ведь можешь отпроситься с работы? Или муж…»

Голос у мамы был жидкий, виноватый, но с привычной подкладкой требования. Ты можешь, значит, ты должна.

И внутри что-то оборвалось. Не злость. Пустота. Та самая, что образовалась в день, когда я стала для них не дочерью, нуждающейся в справедливости, а сильной ломовой лошадью, которой можно грузить все.

«Мама, — сказала я тихо, перекрывая стук дождя. — Я не приеду».

На том конце провода воцарилось молчание.

«Как… не приедешь? Папе плохо!»

«Вы оформили завещание, мама. Вы четко обозначили, кто для вас наследник, тот, кому должно перейти все. Ваша квартира, ваши вещи, ваша память. Света. А мне достались «Жигули» и гараж. Вы сказали — у меня и так все есть. Так вот, у меня есть и свои обязанности. Перед своими детьми, которых нужно забирать из школы. Перед работой, которая кормит мою семью. Перед мужем, который несет свою службу. У меня нет ни времени, ни моральных сил взвалить на себя еще и круглосуточный уход за отцом. Это должны обеспечивать вы. На те средства и ту недвижимость, которые вы завещали Свете. Пусть она продает вашу квартиру, нанимает лучшую сиделку, перевозит вас к себе. Пусть решает. Она — наследница».

Голос моей матери превратился в шепот, полный ужаса и непонимания: «Но она же не может! У нее та жизнь… Как ты можешь быть такой жестокой? Мы же родители!»

«Да, вы родители, — прозвучало у меня в голове. — Которые сделали свой выбор. И я делаю свой».

Вслух же я сказала, глядя на потрескавшиеся сиденья отцовской машины: «Я уже всё сказала, мама. Я помогу найти хорошую сиделку через агентство. Я могу привезти продуктов раз в неделю. Но быть вашей опекой, жить вашими проблемами вместо Светы — не буду. Вы лишили меня не наследства, мама. Вы лишили меня ощущения, что я — ваша дочь. А только дочь имеет такой долг. А наемный работник — нет».

Я положила трубку. Руки дрожали. Сердце колотилось где-то в горле, вызывая тошноту. Это было чудовищно. Это было самое тяжелое, что я говорила в жизни. Я предавала их в их самый слабый момент.

Но разве они не предали меня первыми, в момент, когда были сильны и здоровы? Разве их решение не было криком: «Ты нам не нужна, ты справишься сама, а вот ее — нужно обеспечить»?

Дождь усиливался. Я села за руль «Жигулей», вдохнула знакомый, горький запах. В этом гараже, в этой машине, было больше отцовской любви, чем в том завещании. Здесь он учил меня менять колесо. Здесь мы прятались от мамы, чтобы съесть мороженое. Здесь была моя история, мое скромное наследство.

А их большая квартира в центре, их жизнь — теперь были проблемой Светы. Их выбора.

Я завела мотор. Старый, кашляющий звук наполнил гараж. Мне нужно было ехать домой. К своим детям. К своей жизни. К своей, честно заработанной, тяжелой и такой хрупкой стабильности.

Пусть Света теперь доказывает свою любовь. Моя — закончилась в тот день, когда я перестала быть дочерью в их глазах. И теперь мне предстояло жить с этой пустотой. И с чувством вины, которое, я знала, будет моим единственным, самым горьким наследством.