какое время какие нравы
Кто сказал «О, времена! О, нравы!»
вот уж действительно, О!
«Неужели ты не понимаешь, что твои намерения открыты? Не видишь, что твой заговор уже известен всем присутствующим и раскрыт? Кто из нас, по твоему мнению, не знает, что делал ты последней, что предыдущей ночью, где ты был, кого сзывал, какое решение принял? О, времена! О, нравы! Сенат все это понимает, консул видит, а этот человек все еще жив. Да разве только жив? Нет, даже приходит в сенат, участвует в обсуждении государственных дел, намечает и указывает своим взглядом тех из нас, кто должен быть убит, а мы, храбрые мужи, воображаем, что выполняем свой долг перед государством, уклоняясь от его бешенства и увертываясь от его оружия»
Заговор Каталины
Эпизод римской истории, когда один из видных политиков республики, проиграв выборы на должность консула — высшего выборного лица во времена республики в Древнем Риме, пытался силой захватить власть. Действиям Каталины противостоял Цицерон, который своим красноречием и практическими шагами ликвидировал заговор, спас Рим от резни Гражданской войны, за что был объявлен римским Сенатом «отцом отечества». Всего Цицерон произнес против Каталины четыре речи. Впоследствии в произведениях «О моем консульстве», и «О моем времени», он изложил эти речи в литературной обработке.
O tempora, o mores! О времена, о нравы!
Восклицание Цицерона в его речи против Каталины.
Времена не выбирают,
В них живут и умирают…
А. Кушнер
Спокойно раньше жили мы,
Не ведали волненья,
Ну, разве что, вредители,
Мутили настроение.
Шагами семимильными
Мы шли к победе разума!
В ответ на вражьи происки
В ряды смыкались сразу мы!
А на проклятом Западе
То засуха в Айовщине,
То в Чили Безобразия,
То в Риме поножовщина!
Там хиппи спят на улицах,
И бедных презирают,
Там в сексе революция!
Там негров угнетают!
К нам с Запада доносится
Влияние тлетворное,
И в шмотки заграничные
Одета наша сборная!
Расслабились, товарищи,
И потеряли бдительность!
И вот тайфун свирепствует
И губит всю растительность!
1. Первые впечатления
В далекую Индию меня в составе тургруппы доставил «Аэрофлот». До Ташкента, где была дозаправка самолета, мы долетели без приключений. Вкусная еда, коньячок, предвкушение встречи со сказочной страной настраивали нас на благодушный лад. Мы вспоминали различные путевые истории и жалели известного русского путешественника Афанасия Никитина, которые в далеком средневековье месяцами добирался до Индии на «перекладных», преодолевая «три моря», горные хребты и множество других препятствий.
Настроение изменилось, когда наш самолет оказался над Гималаями. Видимость была прекрасная. Под нами громоздились горные вершины, ледники. Это было красиво, но страшновато. Казалось, земля вздыбилась и пытается преградить нам дорогу!
Весь путь над Гималаями был в «воздушных ямах». Попадая в них, самолет проваливался, падал вниз, через несколько секунд нормальный полет возобновлялся, а потом все повторялось. Похоже, что горы решили поиграть с нами. Они то стремительно приближались, то убегали вниз. Нам эта игра решительно не понравилась. Многих затошнило. У одной дамы началась истерика. Признаюсь, в эти минуты я завидовал легендарному путешественнику Афанасию Никитину.
К счастью, все обошлось! Мы благополучно миновали Гималаи и вскоре приземлились в аэропорту города Дели. После пограничников и таможенников нас встретили очаровательные индианки и каждому туристу повесили на шею гирлянду из красивых цветов.
Выйдя из зала оснащенного кондиционерами аэропорта, мы поняли, что значит весна в Индии. Горячий воздух обжигал лицо. К счастью, наш автобус стоял недалеко, кондиционер в нем работал отлично, и мы поняли, что все не так плохо. Было раннее утро. За окнами автобуса разворачивалась панорама пригорода Дели: кусты бугенвиля с яркими цветами, пальмовые рощи, убогие строения и кучи мусора. Похоже, что многие жители этого бедного района практически живут на улице. Их кровати стоят около домов, на улице они готовят еду на каких-то агрегатах, типа допотопных примусов. Меня поразила их своеобразная чистоплотность: они туту же на улице умывались, мыли голову, стригли волосы, начищали латунную посуду и рядом справляли естественные нужды!
Нас привезли в гостиницу – красивое трехэтажное здание в колониальном стиле, стоящее в саду с открытым бассейном.
В Дели мы посетили бывшую резиденцию властителей Индии – «Красный форт», побывали в нескольких храмах, возложили цветы на могилу Дживахарала Неру.
Своеобразие индусской (восточной) архитектуры, живописные лавочки, причудливая на взгляд европейца одежда горожан создавали какую-то сказочную атмосферу. В какой-то момент мне стало казаться, что я нахожусь на киностудии, где снимают продолжение знаменитого фильма «Индийская гробница»…
К реальной жизни нас возвращали толпы попрошаек. Стоило нашему автобусу остановиться, как вокруг собирались нищие. Не скрою, нас это нервировало. Видя это, гид-индус сказал: «Не переживайте! Эти люди никогда не знали и не узнают другой жизни. Посмотрите в их лица. В них нет ни страдания, ни мучения. Побираться – их работа. Возможно, в их глазах Ваша работа покажется им не лучше».
Такой парадоксальный (или философский) взгляд на жизнь меня удивил, но, подумав, я пришел к выводу, что в нем есть рациональное зерно. Все в нашем мире относительно…
Вечером нас повезли на встречу с йогами. Какой-то изможденный человек долго измывался над своим телом, принимая немыслимые позы. Потом он прочитал лекцию о том, как надо правильно жить. Больше всего нашей группе понравились его рекомендации по очистке желудка: налить в тазик воды, сесть в него и втянуть в себя воду! Скажу откровенно, после этого вечера я в йоге разочаровался.
На следующий день мы поехали в Махабали-пурам, древний город, заброшенный людьми, и вновь найденный в прошлом веке. Коротко описать свои впечатления можно словами: поразительно, потрясающе, сказочно! А подробно описанию Махабали-пурам посвящена не одна книга.
Говорят, Бомбей – самый европеизированный город Индии. Действительно, внушительное здание Бомбейского университета напоминает Оксфорд, а большинство прохожих одеты по-европейски. Правда, сикхи дополняют строгие деловые костюмы тюрбанами.
Представьте мое удивление, когда я вдруг увидел среди вполне современных, хорошо одетых людей практически голого человека с марлевой повязкой на рту. Гид объяснил, что это представитель одной из местных религиозных сект, которая отрицает цивилизацию, проповедует естественную жизнь и вегетарианство. Марлевая повязка на рту препятствует непроизвольному попаданию мелких насекомых в рот этого сектанта!
После прогулки по городу автобус привез нас к памятнику «Ворота Индии», расположенному на красивой набережной Бомбейского залива, откуда катер доставил нас на остров «Элефант». К вырубленному в скале храму, посвященному индуистскому богу с головой слона (Ганеши) вела крутая лестница. Под палящим солнцем и угрожающими криками обезьян наша группа взошла, а вернее дотащилась до храма.
Наши мучения были вознаграждены. Огромное помещение, вырубленное в скале, украшала резьба по камню и причудливые каменные фигуры и фигурки различных богов. Одна скульптура особенно заинтриговала наших женщин. Она изображала двухметровый мужской детородный орган. Гид сказал, что если до него дотронуться и обойти три раза вокруг, мужчины станут мужественнее, а женщины женственнее. Не прошло и минуты, как туристы закружились вокруг монумента, надеясь использовать его чудесные возможности.
Вместо послесловия:
Рано утром люблю приезжать в Ленинград,
По пустынному Невскому тихо пройти.
Здравствуй, город родной! Нашей встрече я рад!
Я вернулся домой, я не сбился с пути.
Держат мост подвесной укрощенные львы,
Кони Клодта на волнах Фонтанки играют,
Улыбаются древние сфинксы во сне,
Медный Всадник взлетел, хочет в небо подняться!
Не могу жить в разлуке с тобой, Ленинград!
Ты опора моя, моя пристань, мой дом.
И вдали от тебя снятся мне Пять углов
И Исакия купол на небе ночном.
О времена, о нравы!
(о tempora, о mores!)
В одной из своих речей знаменитый римский оратор Марк Туллий Цицерон, громивший близоруких сенаторов, отлично знавших, что заговорщик Катилина готовится захватить власть, и не принимавших против него мер, воскликнул с возмущением: «О tempora, о mores!»
С тех пор эта фраза выражает предел негодования, высшую степень осуждения общественных порядков.
Где хорошо, там и отечество;
Жить — значит мыслить «vivere est cogitare»;
Лицо — зеркало души «imago animi vultus est»;
Привычка — вторая натура «Consuetudo est altera natura» Дословный перевод: Привычка образует, как бы некую вторую натуру;
Труд притупляет боль;
Друзья познаются в беде;
Бумага все стерпит;
Благо народа — высший закон «salus populi suprema lex»;
О времена, о нравы!
(о tempora, о mores!)
В одной из своих речей знаменитый римский оратор Марк Туллий Цицерон, громивший близоруких сенаторов, отлично знавших, что заговорщик Катилина готовится захватить власть, и не принимавших против него мер, воскликнул с возмущением: «О tempora, о mores!»
С тех пор эта фраза выражает предел негодования, высшую степень осуждения общественных порядков.
Афоризмы Цицерона
Где хорошо, там и отечество;
Жить — значит мыслить «vivere est cogitare»;
Лицо — зеркало души «imago animi vultus est»;
Привычка — вторая натура «Consuetudo est altera natura» Дословный перевод: Привычка образует, как бы некую вторую натуру;
Труд притупляет боль;
Друзья познаются в беде;
O tempora! O mores! (рус. О времена! О нравы!) — латинское крылатое выражение. Обычно выражение применяют, констатируя упадок нравов, осуждая целое поколение, подчёркивая неслыханный характер события [1].
Самое известное выражение Цицерона из «Первой речи против Катилины», которая считается вершиной римского ораторского искусства. Раскрывая подробности заговора Катилины на заседании сената в присутствии последнего, Цицерон этой фразой выражает возмущение как наглостью заговорщика, посмевшего как ни в чём не бывало явиться в сенат, так и бездействием властей относительно преступника, замышлявшего гибель Республики.