какое несчастье случилось со мной я жизнь прожила без тебя

Как часто лежу я без сна в темноте.

Как часто лежу я без сна в темноте,
и всё представляются мне
та светлая речка
и елочки те
в далекой лесной стороне.
Как тихо, наверное, стало в лесу,
раздетые сучья черны,
день убыл — темнеет в четвертом часу,
и окна не освещены.
Ни скрипа, ни шороха в доме пустом,
он весь потемнел и намок,
ступени завалены палым листом,
висит заржавелый замок.
А гуси летят в темноте ледяной,
тревожно и хрипло трубя.
Какое несчастье
случилось со мной —
я жизнь прожила
без тебя.

Другие статьи в литературном дневнике:

Портал Стихи.ру предоставляет авторам возможность свободной публикации своих литературных произведений в сети Интернет на основании пользовательского договора. Все авторские права на произведения принадлежат авторам и охраняются законом. Перепечатка произведений возможна только с согласия его автора, к которому вы можете обратиться на его авторской странице. Ответственность за тексты произведений авторы несут самостоятельно на основании правил публикации и российского законодательства. Вы также можете посмотреть более подробную информацию о портале и связаться с администрацией.

Ежедневная аудитория портала Стихи.ру – порядка 200 тысяч посетителей, которые в общей сумме просматривают более двух миллионов страниц по данным счетчика посещаемости, который расположен справа от этого текста. В каждой графе указано по две цифры: количество просмотров и количество посетителей.

Источник

Вероника Тушнова горькое счастье поэтессы

Галопом
ПоЕвропам
Марк Соболь
2 апреля

Вероника Тушнова: горькое счастье поэтессы, чьё самое известное стихотворение часто приписывают Алле Пугачёвой

Вероника Тушнова: горькое счастье поэтессы, чьё самое известное стихотворение часто приписывают Алле Пугачёвой
«Она была очень красивая женщина. Невысокая, с карими до черноты глазами, волосами цвета воронова крыла. В ней как-то удивительно сочетались внешняя и душевная красота, поэзия строк и поэзия человеческого поведения…»

Вероника Тушнова, 30-е годы
Вероника Тушнова, 30-е годы
Многие помнят песни Аллы Пугачёвой «А знаешь, всё ещё будет. », «Сто часов счастья», и особенно – «Не отрекаются любя»: настоящую оду великому чувству, преодолевающему время, разочарования, отчаяние, боль.

Но далеко не все знают, что эти песни написаны на стихи Вероники Тушновой.

Не все знают, что сборник «Сто часов счастья» был посвящён человеку, которого она любила беззаветно и совершенно безнадежно, хотя эта любовь была взаимна: Александр Яшин, признанный советский поэт, прозаик, журналист, лауреат Сталинской премии, был женат вторым браком, имел в двух браках семерых детей (друзья называли его большое семейство «яшинский колхоз») и не предполагал ничего менять в своей жизни.

Александр Яшин
Александр Яшин
Лежат между нами
на веки вечные
не дальние дали —
года быстротечные,
стоит между нами
не море большое —
горькое горе,
сердце чужое.
Вовеки нам встретиться
не суждено…
Девочка, родившаяся в семье учёного, профессора Казанского ветеринарного института Михаила Павловича Тушнова и выпускницы женских Бестужевских курсов Александры Георгиевны Постниковой окончила одну из лучших школ Казани с углублённым изучением иностранных языков, говорила по-английски и по-французски.

Девушка была талантлива: рисовала, увлекалась поэзией, писала стихи. В Литературный институт имени А. М. Горького Вероника поступила по совету поэтессы Веры Инбер, однако учиться там ей не довелось: шёл 1941 год, вскоре началась Великая Отечественная война.

Вероника Тушнова с дочерью Наташей
Вероника Тушнова с дочерью Наташей

Потом была эвакуация в Казань, работа врачом нейрохирургического госпиталя для раненых бойцов Красной Армии.

До встречи с главной любовью её жизни оставалось больше 15 лет.

«Вероника была потрясающе красива! Все мгновенно влюблялись в неё. Не знаю, была ли она счастлива в жизни хотя бы час. О Веронике нужно писать с позиции её сияющего света любви ко всему. Она из всего делала счастье…»

Надежда Ивановна Катаева-Лыткина

Вероника Тушнова: горькое счастье поэтессы, чьё самое известное стихотворение часто приписывают Алле Пугачёвой
Никто не знает точно, когда и как познакомились Александр Яшин и Вероника Тушнова. Они встречались тайно – в других городах, в гостиницах, на заброшенных подмосковных дачах, куда уезжали на электричке. Когда возвращались в Москву, Александр Яковлевич просил Веронику выходить за две-три остановки, чтобы их не видели вместе.

Вероника Тушнова: горькое счастье поэтессы, чьё самое известное стихотворение часто приписывают Алле Пугачёвой
Как часто лежу я без сна в темноте,
и всё представляются мне
та светлая речка
и ёлочки те
в далёкой лесной стороне.
Как тихо, наверное, стало в лесу,
раздетые сучья черны,
день убыл — темнеет в четвёртом часу,
и окна не освещены.
Ни скрипа, ни шороха в доме пустом,
он весь потемнел и намок,
ступени завалены палым листом,
висит заржавелый замок…
А гуси летят в темноте ледяной,
тревожно и хрипло трубя…
Какое несчастье
случилось со мной —
я жизнь прожила
без тебя.

Вероника Тушнова: горькое счастье поэтессы, чьё самое известное стихотворение часто приписывают Алле Пугачёвой
ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ:; «Бельгия. АНТВЕРПЕН: века, унесённые облаками. »
Конечно, со временем эта история стала известна в писательском кругу, и некоторые злые языки с удовольствием обсуждали намерение не слишком известной поэтессы продвинуться по карьерной лестнице за счёт маститого автора.

«Какое огромное впечатление Александр Яковлевич производил везде, где появлялся. Это был красивый, сильный человек, очень обаятельный, очень яркий »

Над тобой не одна осинка
Одурманенно склонена.
Колдовством твоим, Вертушинка,
Вся душа до краёв полна.

Завертела, обворожила,
Закружила меня чуть свет.
Что ж ты делаешь, вражья сила?
И зимой избавленья нет.

С увлеченьем, с ожесточеньем,
Изворачиваясь и дразня,
Обнажаешь мои коренья,
Словно хочешь свалить меня.

Хороша, говоришь, красива?
Что ж клянешь ты её с тоской?
Не кори, а скажи спасибо
быстрине её колдовской.
.
Вертушинке ли не струиться?
Нет иных у неё примет.
Если речка угомонится,
значит, речки на свете нет.

Вероника Тушнова: горькое счастье поэтессы, чьё самое известное стихотворение часто приписывают Алле Пугачёвой
Друзья осуждали Яшина, обстановка в семье была очень тяжёлой, и после мучительных терзаний Александр Яковлевич принял решение разорвать отношения.

Знаешь ли Ты, что такое горе?
Его переплыть — всё равно что море,
его перейти — всё равно что пустыню,
а о нём говорят словами пустыми,
говорят: «Вы знаете, он её бросил…»
А я без Тебя как лодка без вёсел,
как птица без крыльев,
как растенье без корня…
Знаешь ли Ты, что такое горе?
Вероника Тушнова: горькое счастье поэтессы, чьё самое известное стихотворение часто приписывают Алле Пугачёвой
В том же 1965 году Вероника Михайловна тяжело заболела: обнаружился скоротечный опухолевый процесс, который сначала забрал силы, а потом и жизнь. По сути, её унесла не болезнь, а тоска по любимому человеку.

Вероники Тушновой не стало 7 июля 1965 года.

Мы с тобой теперь не подсудны,
Дело наше прекращено,
Перекрещено,
Прощено.
Никому из-за нас не трудно,
Да и нам уже всё равно.
Поздним вечером,
Утром ранним
След запутать не хлопочу,
Не затаиваю дыханье —
Прихожу к тебе на свиданье
В сумрак листьев,
Когда хочу.
Вероника Тушнова: горькое счастье поэтессы, чьё самое известное стихотворение часто приписывают Алле Пугачёвой
Александр Яшин ушёл из жизни 11 июня 1968 – через три года после Вероники Михайловны. Он сгорел от той же болезни, что и она.

Источник

Александр и Вероника

«Если я от этих строчек плачу, значит, мне они предназначались…»

Каждый номер нашей газеты открывают замечательные слова
« Спешите делать добрые дела!», которые стали нравственным девизом «Кореновских вестей» Не все наши читатели, наверное, знают, что это строки из стихотворения русского советского поэта Александра Яшина.

Когда он слег и тихо умирал,-
Рассказывает мать,-
День ото дня
Все чаще вспоминал меня и ждал:
«Вот Шурку бы. Уж он бы спас меня!»

Бездомной бабушке в селе родном
Я говорил: мол, так ее люблю,
Что подрасту и сам срублю ей дом,
Дров наготовлю,
Хлеба воз куплю.

Мечтал о многом,
Много обещал.
В блокаде ленинградской старика
От смерти б спас,
Да на день опоздал,
И дня того не возвратят века.

Когда я выбрала эти строки для нашего девиза, я и подумать не могла, что пройдет совсем немного времени и я буду зачитываться стихами Александра Яшина, все время возвращаясь к ним, угадывая в них тайный смысл. Буду искать и с горьким удовлетворением находить в них признания в любви женщине, ставшей самым большим счастьем и самой большой болью его жизни. Но все по порядку.

Сначала, перебирая стихотворные сборники, я наткнулась на стихотворение Эдуарда Асадова, которое называлось: Веронике Тушновой и Александру Яшину. Прочитала и мне очень захотелось узнать, что за любовная трагическая история случилась между Тушновой и Яшиным. Стихов Тушновой я до этого времени, к стыду своему, практически не знала. Слышала, что была такая поэтесса, что-то там писала. Стихи, наверное. Заинтригованная Асадовым, ищу стихи Тушновой, нахожу. И все. С первой же строчки она меня околдовала. Несколько дней я ни о чем не могла думать, ничего не могла делать. Во мне, как музыка, звучали ее стихи. Меня ошеломила их искренность и пронзительная нежность. Они завораживали, они наполняли сердце сладкой болью. Это было, как наваждение:
Я стучусь в твое сердце:
— Отвори, отвори,
разреши мне
в глаза поглядеться твои,
оттого что забыла уже
о весне,
оттого, что давно не летала
во сне,
оттого, что давно молодой не была,
оттого, что
бессовестно лгут зеркала.
Я стучу в твое сердце:
— Отвори, отвори,
покажи мне меня
возврати, подари!

Старая, как мир история. История любви двух немолодых, людей. Счастливая и трагическая. Светлая и грустная. Рассказанная в стихах. Перечитала все, что нашла о Веронике Тушновой. Оказывается, вся страна зачитывалась этими стихами. Влюбленные советские женщины переписывали их от руки в тетрадки, потому что достать сборники ее стихов было невозможно. Их заучивали наизусть, их хранили в памяти и сердце. Их пели. Они стали лирическим дневником любви и разлуки не только Вероники Тушновой, но и миллионов влюбленных женщин. Как жаль, что среди этих миллионов в те годы не было меня. Зато теперь я, как рьяный новобранец, до обморока марширующий на плацу, начинала и заканчивала свой день стихами Вероники Тушновой:

Не отрекаются любя.
Ведь жизнь кончается не завтра.
Я перестану ждать тебя,
а ты придешь совсем внезапно.
А ты придешь, когда темно,
когда в стекло ударит вьюга,
когда припомнишь, как давно
не согревали мы друг друга.
И так захочешь теплоты,
не полюбившейся когда-то,
что переждать не сможешь ты
трех человек у автомата.
И будет, как назло, ползти
трамвай, метро, не знаю что там.
И вьюга заметет пути
на дальних подступах к воротам.
А в доме будет грусть и тишь,
хрип счетчика и шорох книжки,
когда ты в двери постучишь,
взбежав наверх без передышки.
За это можно все отдать,
и до того я в это верю,
что трудно мне тебя не ждать,
весь день не отходя от двери.

Незаконной любви
незаконные дети,
во грехе родились они —
эти стихи.

Читаешь ее стихи и понимаешь: чувство было настоящим, мучительным, страстным. Не легкая интрижка, а любовь, которая становится смыслом жизни, самой жизнью. Любовь, о которой втайне мечтает каждый из нас. Даже те, кто изначально строит свою жизнь на жестком расчете, прагматики и циники, и они, вслух не признаваясь никому, мечтают о такой любви. Правда, и платить за такое горение чувств приходится дорого. Порой, жизнью. Вероника растворилась в своей любви и сгорела на ее костре. Но остались стихи, искренние и взволнованные.

Гонит ветер
туч лохматых клочья,
снова наступили холода.
И опять мы
расстаемся молча,
так, как расстаются
навсегда.
Ты стоишь и не глядишь вдогонку.
Я перехожу через мосток.
Ты жесток
жестокостью ребенка —
от непонимания жесток,
Может, на день,
может, на год целый
эта боль мне жизнь укоротит.
Если б знал ты подлинную цену
всех твоих молчаний и обид!
Ты бы позабыл про все другое,
ты схватил бы на руки меня,
поднял бы
и вынес бы из горя,
как людей выносят из огня.

Читая эти горькие строки, мне очень захотелось побольше узнать о человеке, которому они были адресованы. Каким же должен был быть мужчина, которого так страстно, так самоотверженно любила эта удивительная женщина. Красавица с выразительным лицом, глазами необыкновенной глубины. Умница. По воспоминаниям друзей, она была очень светлым и теплым человеком. Умела дружить. Умела любить. А он, любил ли он ее? Что я знала о Яшине? Да почти ничего. Автор замечательных, почти библейских строк: спешите делать добрые дела. Фронтовик. Вот, пожалуй, и все. Но теперь я должна была узнать о нем как можно больше. Перечитала его стихи и прозу. Нашла фотографию Яшина и долго ревностно разглядывала. Да, действительно, по-мужски красив, с лицом грубой, но яркой лепки. Видимо, была в нем та чертовинка, то обаяние, которое сводит с ума даже уравновешенных женщин. Что уж говорить тогда о натуре творческой, увлекающейся!

Вдвоем им приходилось бывать не часто. Яшин тщательно скрывал возлюбленную от друзей и знакомых. Встречи были редкими. И вся жизнь влюбленной женщины превратилась в мучительное ожидание этих горько-счастливых встреч. Ну не повернется у меня язык осудить отца семерых детей за то, что не разорил он семейный очаг. Умом-то я все понимаю. Он был порядочным человеком, Александр Яковлевич Яшин. И чувство долга возобладало. Но сердцу-то невозможно приказать. И разрывалось сердце между долгом и любовью. А возлюбленная то покорно ждала, то ревниво терзалась, то упрекала, но чаще смиренно принимала выпавшую ей судьбу.

Небо желтой зарей окрашено,
недалеко до темноты.
Как тревожно, милый,
как страшно,
как боюсь твоей немоты.
Ты ведь где-то живешь и дышишь,
улыбаешься, ешь и пьешь.
Неужели совсем не слышишь?
Не окликнешь? Не позовешь?
Я покорной и верной буду,
не заплачу, не укорю.
И за праздники,
и за будни,
и за все я благодарю.
А всего-то и есть:
крылечко,
да сквозной дымок над трубой,
да серебряное колечко,
пообещанное тобой.
Да на дне коробка картонного
два засохших с весны стебля,
да еще вот — сердце,
которое
мертвым было бы
без тебя.

Когда заканчивался рабочий день и домашняя суета, я уходила в свою комнату и до глубокой ночи читала стихи Тушновой. Отступали все заботы и тревоги дня. И уже не она, а я бродила по подмосковным лесам, наслаждаясь негромкой красотой русской природы, мечтая о встрече с ним, единственным. Не она, а я сгорала от страсти и невозможности быть рядом с любимым. Удивительная сила искреннего слова: казалось, что эти слова рождены именно сейчас, именно в моем исстрадавшемся сердце.

Что делать, если любовь пришла на излете молодости? Что делать, если жизнь уже сложилась, как сложилась? Что делать, если любимый человек не свободен? Запретить себе любить? Невозможно. Расстаться – равносильно смерти. Но они расстались. Так решил он. А ей ничего не оставалось, как подчиниться. Началась черная полоса в ее жизни, полоса отчаяния и боли.

говорят: “Вы знаете, он её бросил. ”
А я без Тебя как лодка без вёсел,
как птица без крыльев,
как растенье без корня.
Знаешь ли Ты, что такое горе?

Как на каждом почтамте молю я чуда:
хоть строки, хоть слова
оттуда.
оттуда.

Наверное, поначалу она еще ждала и надеялась. Как ждет и надеется на чудо приговоренный к смерти. Именно тогда родились в ее страдающей душе эти пронзительные строки: не отрекаются любя… А он, красивый, сильный, страстно любимый, отрекся. Я не хочу никого судить. Я понимаю его: он метался между чувством долга и любовью. Чувство долга победило. Но почему же так грустно от этой победы?

Биенье сердца моего,
тепло доверчивого тела.
Как мало взял ты из того,
что я отдать тебе хотела.
А есть тоска, как мед сладка,
и вянущих черемух горечь,
и ликованье птичьих сборищ,
и тающие облака..
Есть шорох трав неутомимый,
и говор гальки у реки,
картавый,
не переводимый
ни на какие языки.
Есть медный медленный закат
и светлый ливень листопада.
Как ты, наверное, богат,
что ничего тебе не надо.

Вероники Тушновой не стало 7 июля 1965 года. И только тогда, видимо, только тогда Яшин понял, что любовь никуда не делась, не сбежала из сердца по приказу, как послушный солдат-первогодок. Любовь только затаилась, а после смерти Вероники вспыхнула с новой силой, но уже в ином качестве. Обернулась тоской, мучительной, горькой, неистребимой. Не стало родной души, по-настоящему родной, преданной.. Наверное, в эти дни он до конца, с пугающей ясностью понял горестный смысл вековой народной мудрости: что имеем, то не ценим, потерявши – горько плачем.

Думалось, все навечно,
Как воздух, вода, свет:
Веры ее беспечной,
Силы ее сердечной
Хватит на сотню лет.

С горем не в силах справиться,
В голос реву,
Зову.
Нет, ничего не поправится:
Из-под земли не явится,
Разве что не наяву.

Друзья Яшина вспоминали, что после смерти Вероники он ходил, как потерянный. Большой, сильный, красивый человек, он как-то сразу сдал, словно погас внутри огонек, освещавший его путь. Он умер через три года от той же неизлечимой болезни, что и Вероника. Незадолго до смерти Яшин написал свою «Отходную»:

Несжатым клином жизнь лежит у ног.
Мне никогда земля не будет пухом:
Ничьей любви до срока не сберег
И на страданья отзывался глухо.

Сбылось ли что?
Куда себя девать
От желчи сожалений и упреков?
О, как мне будет трудно умирать!
И никаких
нельзя
извлечь уроков.

В июне и июле, тихо, никем не замеченные, прошли одна за другой даты смерти Вероники Тушновой и Александра Яшина. И только я одна, наверное, как очарованная странница, брожу по стихам их прекрасной любви, страдая от невысказанных чувств. Больше сорока лет прошло. Они ушли из жизни, но не из памяти. Когда-то Тушнова написала

Пусть он думал и любил иначе
и в столетьях мы не повстречались.
Если я от этих строчек плачу,
значит, мне они предназначались.

Недавно ко мне пришла девочка и принесла целую тетрадку стихов о любви. Неумелые с точки зрения стихосложения, но искренние. Мы много говорили о поэзии, а потом я прочитала ей одно из стихотворений Тушновой, и с радостью увидела, как загорелись ее глаза. Теперь и она, я уверена, понесет в своем сердце эти замечательные стихи, а значит, не прервется тонкая нить, незримо связующая всех влюбленных людей.

Возможно, кто-то, прочитав эти строки, воскликнет: какая чушь! До любви ли тут, когда такое происходит дома, на работе или в стране. Есть более важные темы. Да нет же! Нет ничего важнее любви. С нее все начинается. Семья. Дети. Страна. Да, и страну тоже надо любить! И если уж на то пошло, без любви и стоящего гвоздя не сделаешь, занюханного огурца не вырастишь. Впрочем, нет, занюханный как раз и вырастишь. Любовь – она ведь ВСЕМУ начало.

Конечно, обязательно найдется человек, который скажет, да не нужны мне ваши потрясения, даже любовные, лучше я буду жить без любви, но спокойно. Хлопотное это дело – быть счастливым. Эдуард Асадов в том самом стихотворении, положившем начало моим изысканиям, словно предугадывая возможные возражения, замечает:

Бывает так: спокойно, еле-еле
Живут, как дремлют, в зиму и жару.
А вы избрали счастье. Вы не тлели,
Вы горячо и радостно горели,
Горели, словно хворост на ветру,

Пускай бормочет зависть, обозлясь,
И сплетня вслед каменьями швыряет.
Вы шли вперед, ухабов не страшась,
Ведь незаконна в мире только грязь,
Любовь же «незаконной» не бывает!

И коль порой устану от худого,
От чьих-то сплетен или мелких слов,
Махну рукой и отвернусь сурово.
Но лишь о вас подумаю, как снова
Готов сражаться насмерть за любовь!

Источник

ИСТОРИЯ ЛЮБВИ: Вероника Тушнова — Александр Яшин

ИСТОРИЯ ЛЮБВИ: Вероника Тушнова — Александр Яшин

Не отрекаются любя,

Ведь жизнь кончается не завтра.

Известная советская поэтесса Вероника Михайловна Тушнова (1915–1965) родилась в Казани в семье профессора медицины, биолога Михаила Тушнова. Её мать, Александра Тушнова, урождённая Постникова, была намного моложе своего супруга, отчего всё в доме подчинялось лишь его желаниям. Приходивший поздно домой, много работавший, строгий профессор Тушнов нечасто виделся с детьми, отчего дочь боялась его и старалась избегать, скрываясь в детской.

Маленькая Вероника всегда была задумчивой и серьёзной, любила оставаться одна и переписывать стихи в тетрадки, которых к концу школы собралось несколько десятков.

Страстно влюблённая в поэзию, девушка была вынуждена покориться воле отца и поступить в медицинский институт в Ленинграде, куда незадолго до этого переехала семья Тушновых. В 1935 году Вероника закончила обучение и поступила на работу лаборанткой в Институт экспериментальной медицины в Москве, а через три года вышла замуж за Юрия Розинского, врача-психиатра. (Подробности жизни с Розинским неизвестны, так как родственники Тушновой предпочитают молчать об этом, а семейный архив поэтессы до сих пор остаётся необнародованным.)

В Москве, в свободное от работы время, Вероника Михайловна занималась живописью и поэзией. В начале июня 1941 года она подала документы в Литературный институт имени А. М. Горького, но начавшаяся война помешала осуществлению заветной мечты. Тушнова уехала на фронт медсестрой, оставив больную мать и родившуюся к тому времени дочь Наташу.

На фронте ночами будущая поэтесса исписывала тетрадные листы всё новыми и новыми стихами. К сожалению, современные литературоведы называют их неудачными. Однако раненым и больным, которые находились на попечении Вероники Михайловны, до этого не было дела. Они дали ей короткое прозвище «доктор с тетрадкой». В госпитале Тушнова успевала писать диссертацию, помогала раненым, лечила не только их тела, но и искалеченные души. «Все мгновенно влюблялись в неё, — вспоминала фронтовая подруга Тушновой Надежда Лыткина, — она могла вдохнуть жизнь в безнадёжно больных… Раненые любили её восхищённо. Её необыкновенная женская красота была озарена изнутри, и поэтому так затихали бойцы, когда входила Вероника…»

Современники, знавшие Тушнову, считали её «ошеломляюще красивой». Темноволосая, смуглая женщина, похожая на восточную красавицу, обладала очень мягким и добрым характером. Она никогда не повышала голос, со всеми говорила предельно тактично и уважительно, на грубость отвечала улыбкой и безграничной добротой. Её друзья и знакомые отмечали в Тушновой ещё одно поразительное качество — не знающую пределы щедрость. Всегда приходившая на помощь в любое время дня и ночи, до конца жизни она жила предельно скромно, но очень любила делать подарки: родным, друзьям, соседям, даже просто случайным знакомым. «Она из всего создавала счастье», — говорила её близкая подруга. Марк Соболь вспоминал, что все писатели были «чуть ли не поголовно влюблены в Веронику» и добавлял: «Она была удивительным другом».

Однако женская судьба поэтессы была трагична — её красивая и раздёленная любовь не могла закончиться счастливо. Её возлюбленный — известный русский поэт Александр Яшин (настоящая фамилия Попов; годы жизни 1913–1968) — был отцом четверых детей и мужем душевнобольной женщины. Уйти из семьи он не мог. Понимая это, не желая оставлять детей любимого без отца, Вероника Михайловна ничего не требовала, ничем не мешала Яшину, который так же пылко и нежно любил её. Влюблённые старались не афишировать свои отношения, ничем не выдавали свою зрелую и сильную любовь:

Стоит между нами
Не море большое —
Горькое горе,
Сердце чужое…
В. ТУШНОВА

Страстный и романтичный Александр Яшин, чувствуя непонимание и одиночество в семье, каждые выходные шёл к Веронике, где утолял свою потребность в женской ласке, теплоте и любви. Они встречались тайно. Выезжая из Москвы на любой уходящей электричке, влюблённые останавливались в подмосковных деревнях, гуляли по лесу, иногда ночевали в одиноких охотничьих домиках. Возвращались они всегда разными дорогами, чтобы не выдать своей тайной связи.

Сколько же раз можно терять
Губы твои, русую прядь,
Ласку твою, душу твою…
Как от разлуки я устаю!
В. ТУШНОВА

Однако Александр Яковлевич был очень заметной фигурой в советской литературе — лауреат государственной премии, автор широко известных прозаических и поэтических произведений, функционер Союза писателей СССР. Его отношения с малоизвестной и не уважаемой в литературной среде поэтессой не могли остаться незамеченными. Вскоре об их романе заговорили. Большинство осуждали эту связь, многие приписывали Тушновой карьеристские устремления, другие открыто обвиняли Яшина в недостойном поведении — в измене несчастной больной женщине и потакательстве недостойной распутнице. И Александр Яковлевич, и Вероника Михайловна стали избегать общества литераторов, предпочитали общаться только с верными друзьями. Именно в эти годы, в очень короткий период времени Тушновой были созданы циклы лирических стихотворений, обессмертивших её имя. Достаточно вспомнить «Сто часов счастья» или «Не отрекаются любя».

Счастье же влюблённых поэтов и в самом деле длилось недолго. Тушнова неизлечимо заболела онкологически и угасала на глазах. Умирала она в страшных мучениях. Долгое время, прикованная к больничной койке, она старалась не выдавать слабость и боль тела. Принимая друзей в палате, она просила их подождать за дверью, причёсывалась, надевала цветастое платье и встречала их с неизменной улыбкой на лице. (Мало кто знал, что сильнейшие антибиотики стягивали ей кожу на лице, и каждая улыбка была для несчастной мучительно болезненной.) Когда больную навещал Яшин, Тушнова преображалась, и в глубине её грустных глаз сияли искорки счастья. Лишь об одном жалела она в такие часы: «Какое несчастье случилось со мной — я жизнь прожила без тебя».

Вероники Михайловны Тушновой не стало 7 июля 1965 года, когда ей едва исполнилось 50 лет. Прославившая её книга (стихотворения из которой сегодня знает любой мало-мальски грамотный человек в России) «Сто часов счастья» появилась незадолго до смерти поэтессы и была посвящена её единственной любви — поэту Александру Яшину:

Любовь на свете есть!
Единственная — в счастье и в печали,
В болезни и здоровии — одна,
Такая же в конце, как и в начале,
Которой даже старость не страшна.
В. ТУШНОВА

Чтоб не мучиться поздней жалостью,
От которой спасенья нет,
Напиши мне письмо, пожалуйста,
Вперёд на тысячу лет.
Не на будущее, так за прошлое,
За упокой души,
Напиши обо мне хорошее.
Я уже умерла. Напиши.
А. ЯШИН

Через три года после «любимой Вероники» умер и Александр Яковлевич. Волею судьбы, он скончался от рака — той же самой болезни, которая поразила тело его любимой. За несколько дней до своей смерти он писал: «Завтра мне предстоит операция… Насколько я понимаю — трудная. Тяжело представить себе что-либо более печальное, чем подведение жизненных итогов человеком, который вдруг осознаёт, что он не сделал и сотой, и тысячной доли из того, что ему было положено сделать».

Влюблённые навсегда соединились вместе, без пересудов, ненужных разговоров, зависти и злости недоброжелателей, упрёков и непонимания близких людей. А их стихи до сих пор читают потомки, будто проживают с ними ещё одну жизнь.

Источник — Анна Романовна Сардарян. 100 великих историй любви.

Источник