какое название предмета дословно переводится с французского как ревность зависть
Какое устройство появилось в средневековой Европе благодаря ревности?
Только сегодня я узнал, что слово «ревность» на французском языке будет, как «жалюзи» (если в русском варианте) и именно о таком устройстве, как жалюзи и идет речь в этом вопросе, история происхождения которых уходит в далекое средневековье.
Месяца два назад про этот предмет был другой вопрос, заданный совершенно иначе, речь там шла не уверена, что именно про ревность, но вспомнив тот вопрос, я сразу поняла, как нужно ответить на вопрос этот. К тому же, оказывается, слово жалюзи еще и переводится как «ревность» с французского языка (спасибо за эту информацию автору ответа Oleg74)
Вы наверняка подразумеваете «пояс верности», который, согласно легенде, мужья надевали на жен с целью сберечь их честь, отправляясь в крестовые походы.
На самом деле теперь известно, что такое устройство невозможно носить долго, да и надевали его женщины, скорее всего, добровольно на время дороги, чтобы спастись от изнасилования.
А вообще, вздумай какой-нибудь глупый рыцарь и правда, так запереть свою супругу. То кто бы ей помешал заказать какому-нибудь ремесленнику ключ и снять его, а потом надеть заново?
Предполагается, что возникновение этого устройства связано с Востоком, где ревнивые мужья охраняли от посторонних взглядов своих жен.
Слово «ревность» же звучит по французски как jalousie и именно с этим связывают название светозащитных устройств жалюзи.
Любопытный вопрос. Ревность, чувство присущее всем народам во все времена. Не обошло оно стороной и Европу. Из-за ревности люди убивают друг друга, плетут интриги. А правильный ответ на вопрос лично для меня явился полной неожиданностью. Это жалюзи.
Если совсем не знаешь французский язык, то догадаться о каком устройстве идет речь скорей всего невозможно. Но интернет поможет справиться с иностранным языком, а после этого ответит на вопрос каждый- Жалюзи.
Сейчас сложно представить, что это предмет, который так давно многие используют в быту, был изобретён благодаря ревности. Версий изобретения, к слову много, кто-то говорит что за этим предметом скрывали лиц женского пола от чужих глаз, кто-то уверен что связь исключительно с названием. Ответ же жалюзи.
В Средневековье гигиены практически не было.
В то время главенствовали понятия Церкви.Что тело-это сосуд Зла,и заботиться о нем каким бы то ни было способом-грешно.
Заботиться пристало о душе.
Даже короли мылись весьма нечасто.
ревность
1 ревность
См. также в других словарях:
РЕВНОСТЬ — Потому что ревность ярость мужа, и не пощадит он в день мщения. Царь Соломон Притчи, 6, 34 Ревность это боязнь превосходства другого лица. Александр Дюма сын Ревнивец сомневается на самом деле не в своей жене, а в себе самом. Оноре Бальзак… … Сводная энциклопедия афоризмов
Ревность — Ревность ♦ Jalousie Иногда служит синонимом зависти, но чаще употребляется в значении одной из форм или разновидностей последней. Завистник стремится к обладанию тем, чем он не располагает и что есть у другого; ревнивец хочет один владеть… … Философский словарь Спонвиля
ревность — См. заботиться, усердие. Словарь русских синонимов и сходных по смыслу выражений. под. ред. Н. Абрамова, М.: Русские словари, 1999. ревность … Словарь синонимов
Ревность — (евр. кина; греч. дзелос, см. Зилоты). I. БОГ РЕВНИТЕЛЬ. Выражение Бог ревнитель означает, что Бог преследует Свои цели решительно и твердо (Исх 20:5; 34:14; Втор 4:24; 5:9; Нав 24:19; Наум 1:2). Устанавливая Свое Царство, Он ревностно истребляет … Библейская энциклопедия Брокгауза
РЕВНОСТЬ — РЕВНОСТЬ, ревности, мн. нет, жен. 1. Страстная недоверчивость, мучительное сомнение в чьей нибудь верности, в любви, в полной преданности. Муки ревности. «Ревность превращает человека в зверя.» Даль. Убийство из ревности. «А тут заботы любви,… … Толковый словарь Ушакова
РЕВНОСТЬ 1 — РЕВНОСТЬ 1, и, ж. Мучительное сомнение в чьей н. верности, любви. Семейная драма на почве ревности. Толковый словарь Ожегова. С.И. Ожегов, Н.Ю. Шведова. 1949 1992 … Толковый словарь Ожегова
РЕВНОСТЬ 2 — РЕВНОСТЬ 2, и, ж. (устар.). Усердие, рвение. С ревностью взяться за дело. Толковый словарь Ожегова. С.И. Ожегов, Н.Ю. Шведова. 1949 1992 … Толковый словарь Ожегова
ревность — РЕВНОСТЬ, и, жен. Мучительное сомнение в чьей н. верности, любви. Семейная драма на почве ревности. II. РЕВНОСТЬ, и, жен. (устар.). Усердие, рвение. С ревностью взяться за дело. Толковый словарь Ожегова. С.И. Ожегов, Н.Ю. Шведова. 1949 1992 … Толковый словарь Ожегова
РЕВНОСТЬ — не по разуму. Книжн. Неодобр. Чрезмерное усердие, рвение, приносящие не пользу, а вред. /em> Восходит к высказыванию Петра I о событиях Северной войны (1712 г.). БМС 1998, 490 … Большой словарь русских поговорок
ревность — Безрассудная, безумная, беспочвенная, беспричинная, бессильная, глухая, гнетущая, грубая, давящая, дикая (разг.), дьявольская, жгучая, жестокая, животная, затаенная, звериная, зверская, злая, злобная, мучительная, неистовая, ненужная, несчастная … Словарь эпитетов
Ревность — ■ Ужасная страсть … Лексикон прописных истин
патологическая ревность
1 jalousie morbide
2 jalousie morbide
3 jalousie pathologique
4 ревность
5 Ревность
6 Хлеб, любовь и ревность
7 anatomie
8 chandelier
9 éréthisme
10 géode
11 jalousie
12 prédisposition
13 патологический
14 baisser les épaules
Aucun mot de reproche ne lui venait aux lèvres et ce n’était ni le chagrin, ni la jalousie qui, à cette minute, lui faisait plier les épaules, mais le sentiment de son impuissance, de leur irresponsabilité, et le poids même de la vie. (R. Martin du Gard, Les Thibault.) — Ни слова упрека не срывалось с его губ; не ревность и не горе заставляли его смириться в эту минуту, а чувство собственной беспомощности, сознание того, что они не могут быть ответственны, и, наконец, просто бремя жизни.
15 donner de l’ombrage à qn
Toutes ces sectes jouissaient alors d’une entière liberté de dogmatiser, de conférer et d’écrire; mais sous Domicien la religion chrétienne commença à donner quelque ombrage au gouvernement. (Voltaire, Dictionnaire philosophique.) — Все эти секты пользовались тогда полной свободой проповедовать, поучать и распространять свое вероучение, но при императоре Домициане христианская религия стала вызывать у правительства некоторые опасения.
. et Louvois, qui avait gémi avec rage sous le poids de ses anciens chefs, avait mis bon ordre à ce qu’il ne s’en formât plus à l’avenir, dont le mérite pût lui porter ombrage. (Saint-Simon, La Cour de Louis XIV.) —. и Лувуа, который скрежетал зубами под игом своих прежних начальников, позаботился о том, чтобы впредь не появлялись люди, которые могли бы его затмить.
Cette petite causerie que le commissaire avait limitée à quelques minutes et qui fit sourire plusieurs fois mit tout le monde dans l’euphorie, y compris l’orateur à qui la soirée aurait porté ombrage s’il n’avait pas trouvé moyen de la détourner à son profit. (J. Fougère, Les Passagers.) — Эта маленькая речь, на которую комиссар дал оратору только несколько минут, не раз вызывала улыбку на лицах слушателей и привела всех в возбужденное состояние, в том числе и самого оратора, для которого вечер мог бы стать огорчением, если бы он не сумел привлечь к себе внимание присутствующих.
16 et compagnie
Vous connaissez les hommes, mademoiselle, c’est tout jaloux et compagnie. (R. Fallet, Comment fais-tu l’amour, Cerise?) — Вы знаете мужчин, мадемуазель, это ревность и все такое прочее.
17 faire manger de l’avoine à qn
18 faire ombre à qn
19 gravir son calvaire
«Mais elle souffre, sans doute!» C’était l’espoir de sa jalousie, qu’elle montât son calvaire, elle aussi. (M. Prévost, Les Demivierges.) — «Но ведь и она, конечно, страдает!» Мыслью о том, что и она тоже несет свой крест, он заглушал в себе ревность.
20 jalousie blanche
См. также в других словарях:
Патологическая ревность — – термин, обозначающий сверхценные и бредовые идеи ревности. Иногда ревность впервые обнаруживается в обманах восприятия (например, об измене жены пациенту сообщают голоса), в фантазиях. Существуют пациенты, которые свою необоснованную ревность… … Энциклопедический словарь по психологии и педагогике
патологическая ревность — 1) сверхценная или бредовая идея ревности у психически больного; 2) повышенная ревность, возникающая без достаточного основания и сопровождающаяся сильными аффективными реакциями … Большой медицинский словарь
Патологическая ревность — Наличие сверхценных или бредовых идей ревности. В отличие от нормальной ревности, идеи эти в значительно меньшей мере определяются жизненными коллизиями и плохо или совсем не поддаются коррекции. Иногда это сверхценные идеи, возникающие… … Толковый словарь психиатрических терминов
Ревность сверхценная — – патологическая ревность, представленная в качестве сверхценного образования, то есть, педположительно, вызванная гиперкомпенсацией глубоко скрытого комплекса неполноценности. Нередко является началом параноического развития личности, а у… … Энциклопедический словарь по психологии и педагогике
РЕВНОСТЬ — – аффективное состояние, предполагающее наличие чувства любви и основанное на стремлении к обладанию объектом любви. В классическом психоанализе ревность выводится из эдипова комплекса, из тех эдипальных отношений, которые складываются в… … Энциклопедический словарь по психологии и педагогике
Ревность сверхценная — Ревность патологическая, протекающая на уровне сверхценных идей. Часто – начальный этап параноического развития. В ряде случаев – стадия формирования шизофренического паранойяльного бреда ревности … Толковый словарь психиатрических терминов
Ренци, Вера — Вера Ренци рум. Vera Renczi Дата рождения: 1903 год(1903) Гражданство … Википедия
Боль — У этого термина существуют и другие значения, см. Боль (значения). Боль МКБ 10 R52.52. МКБ 9 338338 Dise … Википедия
Гамартия — (др. греч. ἁμαρτία, букв. «ошибка», «изъян») понятие из «Поэтики» Аристотеля, обозначающее трагический изъян характера главного героя трагедии либо его роковую ошибку, которая становится источником нравственных терзаний и чрезвычайно… … Википедия
Про зависть, ревность и боль в локте
На днях я узнала очень странное португальское выражение — ter dor de cotovelo. Если перевести его буквально, “иметь боль в локте”, то ничего странного в нём нет, но вот в переносном смысле… Готова поспорить, что вы не догадались бы никогда!
Ter dor de cotovelo значит “завидовать”. Или “ревновать”.
И тут я зависла. Для меня, носителя русского языка, “завидовать” и “ревновать” — совершенно разные понятия. “Ревность” относится только к любовным отношениям, в то время как завидовать можно и деньгам, и внешности, и вообще чему угодно.
Со мной частично согласны испанцы, потому что в испанском языке тоже четко разделяются понятия “завидовать” (Te tengo tanta envidia — я так тебе завидую), и “ревновать” (Creo que mi marido está liado. ¡Tengo unos celos! — Мне кажется, у моего мужа интрижка. Я с ума схожу от ревности!)
Ревница будут называть un@ celos@, а завистника — un@ envidios@.
Но вот ни английский, ни французский, ни, как я уже писала выше, португальский не делают разницы между “завистью” и “ревностью”. В каком-то смысле I can see the point — ревность можно рассматривать как одно из проявлений зависти… Но я точно никогда не думала в таком ключе, пока мне не попалось португальское выражение ter dor de cotovelo.
Помню, когда я учила английский, я запомнила, что to be jealous — ревновать, а вот to envy — завидовать. Но если заглянуть в словарь, то мы увидим, что envy/envious указано как синоним jealosy/jealous. Я спросила у своей английской подружки, в чём разница, и она ответила, что envy и envious сейчас не самое употребительное слово. Даже скорее книжное.
И если верить словарю, то же самое происходит и во французском языке. И “завидовать” и “ревновать” переводится термином jaloux/jalouse, но в случае зависти в книжном языке может употребляться слово envieux/envieuse.
He was jealous of his brother, who was smarter and better looking than he was.
Il était jaloux de son frère qui était plus intelligent et plus beau que lui.
jealous (suspicious of a partner):
He was jealous of any new friendships his wife developed with men.
Il était jaloux de toute nouvelle amitié que sa femme pouvait développer avec un homme.
И вернёмся к португальскому выражению ter dor de cotovelo. Оно, конечно, слишком красочное, чтобы использовать его постоянно, можно “ревновать” и “завидовать” более простыми словами — ter ciúme/ciumar и ter inveja/invejar соответственно.
До сих пор пытаюсь переварить всю эту информацию…)
Мне тут подказали, что в русском же тоже можно «кусать локти от зависти«! А я и забыла совсем!))
Е. П. Ильин
Психология зависти, враждебности, тщеславия
Глава 1
Зависть как чувство
1.1. Сущность зависти
Аристотель в «Риторике» определял зависть как боль, вызванную счастьем других. Р. Декарт и Б. Спиноза (1932) считали зависть видом ненависти, которая разрушает человека изнутри, [8] а Ф. Ларошфуко (1971) отмечал, что зависть еще непримиримее, чем ненависть.
По И. Канту (1965), зависть представляет собой злонравный образ мыслей, а именно досаду от того, что мы видим у других; это склонность воспринимать с неудовольствием благополучие других, хотя оно не наносит никакого ущерба благополучию завидующего. Зависть заслоняет наше собственное благополучие, потому что мы не умеем оценивать наше благо по его внутреннему достоинству, а делаем эту оценку наглядной, лишь сравнивая наше благо с благом других.
Согласно определению, данному в «Толковом словаре русского языка» С. И. Ожегова и Н. Ю. Шведовой, зависть – это «чувство досады, вызванное благополучием, успехом другого». В «Толковом словаре» под редакцией С. А. Кузнецова это определение несколько расширено: «Зависть – чувство досады, раздражения, вызванное превосходством, успехом, благополучием другого».
Кстати, в «Словаре немецкого языка» Гримма, изданном еще в XIX в., имелось определение зависти, мало отличающееся от определений, которые даются сегодня: зависть (neid) выражает «мстительное и мучительное для человека душевное состояние, недовольство, с которым он смотрит на процветание и преимущества других, злится из-за этого и, кроме того, желает, чтобы у него была возможность уничтожить их или владеть ими самому; синонимы: зложелательство, злоба, “дурной глаз”».
Замечу, что в этих определениях зависти ничего не говорится о том, хочет ли завистник иметь то, что имеет объект зависти. Игнорирование этого момента как одной из причин возникновения зависти особенно характерно для немецких социологов. Так, Г. Зиммель (Simmel, 1922) пишет, что завистливый человек при определенных обстоятельствах даже не стремится иметь то, чему он завидует, но ему нестерпимо, что этим обладает другой. Он становится болен от того, что у кого-то другого есть частная яхта, несмотря на то что у него ни разу в жизни не было желания даже ступить на борт корабля. Можно завидовать славе другого и не желать славы самому, пишет Зиммель. С этой точкой зрения согласен и немецкий социолог Г. Шек. Но тогда возникает вопрос: а чему же завидует человек, если то, чему он завидует, ему не нужно? Где же здесь основа для зависти? А она состоит в том, что нужна завистнику не яхта, а возможность, как у другого, иметь яхту, славу и пр. Без потребности иметь что-то зависть не возникает. Поэтому другие подходы к пониманию зависти, в которые включены потребности завистника, с моей точки зрения, более адекватны.
В «Энциклопедии религии и этики» (Encyclopedia o f Religion and Ethics, 1912) У. Л. Дэвидсон дает следующее развернутое определение: «Зависть – это эмоция, эгоистическая и злонамеренная по существу. Она направлена на людей и подразумевает неприязнь к человеку, который обладает тем, чего желает завистник, и желание причинить ему ущерб. В ее основе лежат эгоистическая жадность и неприязнь. В ней также есть сознание своей неполноценности по сравнению с объектом зависти и раздражение от этого. Я чувствую, что тот, у кого есть то, чему я завидую, имеет преимущество по сравнению со мной, и я возмущен этим. Следовательно, я радуюсь, если та вещь, которой я завидую, не приносит ему полного удовлетворения, и радуюсь еще больше, если она приводит к неудовлетворению и боли – ведь это уменьшает в моих глазах его превосходство и способствует моему самомнению. Поскольку зависть проявляет в завистливом человеке неудовлетворенные желания и указывает на чувство беспомощности в том смысле, что у него нет ощущения власти, которое дало бы ему обладание желанным объектом, она является болезненной эмоцией, хотя ей и сопутствует наслаждение, когда ее объект постигает несчастье» (цит. по: Г. Шек, 2010).
Один из классиков психоанализа М. Кляйн (1997) определяет зависть как гнев по поводу того, что другой человек владеет и наслаждается желаемым мной объектом. В этих определениях зависть рассматривается как эмоциональное состояние.
Однако не менее часто зависть понимается как неприязненное, враждебное отношение к успехам, популярности, моральному превосходству или преимущественному положению другого лица («Словарь по этике», 1983), т. е. как чувство. Да и в бытовом сознании под завистью чаще всего понимают неприязненное, враждебное отношение к богатству, успехам, популярности, способностям или социальному положению другого человека. В принципе, верны оба подхода, поскольку зависть может быть сиюминутной, как острый приступ, так и устойчивым долговременным отношением.
Г. Шек (2010) определяет зависть как социально-психологический конструкт/концепт, охватывающий целый ряд различных форм социального поведения и чувств.
Надо отметить, что зависть понимается психологами не однозначно. К. К. Платонов (1984) считает зависть чувством, структура которого включает соревнование, страдание от мысли, что у другого есть то желанное, чего у себя нет, и вызванную этим ненависть к нему. Л. А. Дьяченко и М. И. Кандыбович (1998) рассматривают зависть как социально-психологическую черту личности, проявляющуюся в недовольстве, недоброжелательстве по отношению к другим людям, которым сопутствует удача, которые достигли благополучия. Они рассматривают зависть как порок, как признак ограниченности ума и мелочности характера. Однако если рассматривать зависть как устойчивую черту личности, то следует говорить уже о завистливости.
В словаре «Психология» (1990) зависть рассматривается как проявление мотивации достижения, при которой чьи-либо реальные или воображаемые преимущества в приобретении социальных благ (материальных ценностей, успеха, статуса, личных качеств) воспринимаются субъектом как угроза ценности собственного Я и сопровождаются аффективными переживаниями и действиями.
Немецкий социолог Г. Шек (2010) дает такое описание зависти, которое ближе к пониманию ее как чувства, отношения, чем эмоции, хотя смешение этих двух понятий у него все же наблюдается (см. выделенный текст ниже). Безусловная же его правота в том, что для живописца задача изображения зависти как чувства неразрешима; изобразить можно лишь эмоцию, возникающую по поводу зависти, или внешнюю ситуацию ее проявления, как это отображено на картине Босха. Если бы автор не озаглавил ее как «Зависть», то понять, в чем ее смысл, было бы затруднительно. Обращает на себя внимание и следующий его тезис: «В определениях [зависти] подчеркивается чувство враждебности, злобы и неприязни. В соответствии с ними зависть наличествует в случае “обиды и неприязни, вызванной созерцанием превосходства” зависть может означать просто, что кто-то желал бы, чтобы он мог делать то же, что и кто-то другой» (c. 27). Следовательно, зависть может пониматься не только как грех и враждебность по отношению к объекту зависти.
Строго говоря, такой вещи, как зависть, не существует. Есть люди, которые завидуют, и даже люди, которые склонны завидовать; мы можем наблюдать в себе и других эмоциональные побуждения, которые можно назвать чувством зависти, но невозможно испытать зависть как эмоцию или настроение так же, как мы чувствуем тревогу или грусть. Зависть в большей степени можно сравнить с состоянием, которое мы испытываем, когда боимся; мы завидуем чему-либо или кому-либо так же, как мы боимся чего-либо или кого-либо. Зависть – это направленное чувство; оно не может возникнуть без цели, без жертвы.
Зависть как таковая в конкретном смысле слова существует не больше, чем скорбь, радость, тревога и страх. Она состоит скорее из набора происходящих внутри человека психологических и физиологических процессов, которые указывают на определенные качества и которые, если их интерпретировать как части одного целого, совпадают со значением одного из этих абстрактных слов. В самых разных языках термин «зависть» резко отделяется от других похожих феноменов, однако показательно, насколько редко «зависть» была персонифицирована в изобразительном искусстве. Очевидно, что скорбь, радость и страх изобразить гораздо легче. Кроме того, зависть или завистливого человека нельзя показать безотносительно к кому-либо или чему-либо другому. Мы можем изобразить радостного человека или человека, раздавленного горем, но практически невозможно изобразить самого по себе так, чтобы каждый, кто смотрит на картину, немедленно понимал бы, что изображенный на ней – завидует. Для этого понадобилось бы нарисовать какую-нибудь сценку или использовать символы, связь которых с завистью очевидна всем, принадлежащим к данной культуре.
В. Н. Куницына с соавторами (2001) пишет, что «зависть – это чувство, возникающее, когда индивид не имеет того, чем обладает другой человек, и страстно желает иметь этот предмет (качество, достижение, успех) либо лишить предмета зависти другого человека» (c. 224).
Т. В. Бескова (2011) считает, что при объяснении концепта зависти ведущей категорией должна стать категория «отношение». Она отмечает, что еще в концепции отношений личности, выдвинутой А. Ф. Лазурским и разработанной В. Н. Мясищевым, основной акцент делается на том, что именно система отношений определяет характер переживаний личности, особенности восприятия действительности, характер поведенческих реакций на внешние воздействия.
Поэтому с позиции рассмотрения зависти только как деструктивного по своей сути отношения Т. В. Бескова (2011д) предлагает следующее ее определение: зависть – враждебное отношение к другому человеку, детерминированное его превосходством в значимых сферах, сопровождающееся негативными эмоциями, имеющими двунаправленный характер (на другого и на себя), комплексом негативных эмоций, снижением самооценки и желанием нивелировать прямо или косвенно это превосходство.
Таким образом, исходя из этих определений, зависть следует рассматривать как феномен, проявляющийся на трех уровнях: на уровне сознания – осознание более низкого своего положения, на уровне эмоционального переживания – чувство досады, раздражения или злобы из-за такого положения, и на уровне реального поведения – разрушение, устранение предмета зависти.
Людям свойственно смотреть сердитыми глазами на новых счастливцев и ни от кого не требовать столько умеренности в пользовании фортуной, как от тех, кого они видели равными себе.
Когда восторгается злоба – это называется завистью.
Однако все эти определения относятся только к «черной» зависти и при этом страдают одним недостатком: в них не говорится о самом главном, а именно почему у человека возникает досада, враждебное отношение к объекту зависти, почему достижение кем-то успеха воспринимается как угроза своему Я-образу. Эту причину одним из первых раскрыл немецкий философ и социолог М. Шелер (1874–1928): «Простое недовольство тем, что у другого есть желанная мне вещь, не является завистью; на самом деле оно служит мотивом, чтобы как-то приобрести желанный предмет или предмет, похожий на него, например с помощью работы, покупки, насилия или кражи. Только когда попытка получить его этими способами не удалась и привела к осознанию собственной беспомощности, действительно возникает зависть» (Scheler, 1955. P. 45). То, что обязательным условием возникновения зависти является не столько объективное отсутствие чего-то, сколько субъективная неспособность индивида обладать, достичь желаемого, признается и современными учеными (К. Муздыбаев, 2002; Mora, 1987). В. А. Лабунская в этой связи отмечает: «Безнадежность и зависть – это путники, идущие, взявшись за руки». Именно кажущаяся или реальная безнадежность, недостижимость (по крайней мере в данный момент) благ или качеств, принадлежащих другому, вызывает у человека зависть. Об этом писал еще Бэкон, говоря о типах людей, испытывающих зависть: это те, у кого нет никакой надежды когда-либо достичь желаемого.
Мы очень хотим это иметь, однако не имеем, потому что что-то нас в этом стремлении ограничивает. Ограничители могут быть разными. Во-первых, мы по какой-то причине не верим в то, что у нас это уже есть. Например, мечтаем о прекрасном принце на не менее прекрасном – желательно белом! – коне, не понимая, что давно и безответно влюбленный в нас одноклассник ничем не хуже сказочного героя. Во-вторых, не уверены в своих силах и сомневаемся, что у нас получится так же, как и у того, кому мы завидуем. Так бывает, когда подруга, записавшаяся на йогу, демонстрирует чудеса гибкости и растяжки, мы же, «любуясь» в зеркало на свои восемьдесят килограммов, внушаем себе, что никогда не сможем повторить ее подвиг, хотя все, что от нас в этом случае требуется, – это попробовать самим. В-третьих, мы не знаем, как достичь того, чему мы завидуем. Тут классический пример – желание заработать много денег. «Но как же мне этого добиться? – думаем мы. – Профессия у меня неприбыльная, мужа-олигарха и наследства от американского дедушки тоже не предвидится». На самом деле способов разбогатеть много, нужно только найти свой путь (иногда для этого необязательно изобретать велосипед, достаточно почитать умные книжки) и начать что-то делать в выбранном направлении. Неосуществимых желаний не бывает. У человека не возникает неосуществимых желаний. Наше сознание рационально, и если мы чему-то завидуем (читай: мы этого хотим), значит, у нас есть для этого ресурс. Так, если толстушка с завистью смотрит на худощавую девушку, она может, приложив некоторые усилия, стать обладательницей такой же фигуры. Если, согнувшись в три погибели в маршрутке, пассажирка с грустью думает о том, как удобно ей было бы в собственном автомобиле, она способна сама на него заработать. А вот «отрастить» ноги от ушей девушка с ростом метр пятьдесят пять не может, поэтому такие дюймовочки крайне редко умирают от зависти, глядя на своих рослых сверстниц.
По материалам Интернета (Почему мы завидуем. 2012. 5 декабря)
Недостатком многих определений только как враждебного чувства по отношению к объекту зависти является и то, что в них нет места для «белой» зависти, сопровождаемой восхищением успехами другого человека, сожалением о невозможности достичь того же, а не враждебностью. Поэтому требуется более общее определение зависти, не зависимое от ее качества (цвета).
Зависть – это отношение (острое – как эмоция или долговременное – как чувство) к человеку, вызванное осознанием неосуществимости (вообще или в данный момент) желания иметь то же, что есть у другого человека, сопровождаемое разочарованием в своих достижениях вследствие своей несостоятельности, несовершенства.
А какую эмоциональную окраску получит это отношение (враждебность или восхищение) и какие при этом конкретные эмоции будут возникать у завидующего человека (сожаление, уныние, злость и др.), зависит от многих факторов – как внешних, так и внутренних.
1.2. Зависть и ревность [9]
Во многих случаях понятия «зависть» и «ревность» используются как синонимичные.
Толковые словари русского языка рассматривают ревность наряду с другими значениями – такими, например, как зависть, боязнь чужого успеха, опасение, что другой сделает лучше, мучительное желание безраздельно владеть чем-нибудь (В. И. Даль, 2002; «Толковый словарь…», 1994).
В «Словаре по этике» (1970, 1983) ревность рассматривается как «неприязненно-враждебное чувство по отношению к успехам, достоянию или популярности другого, а также по отношению к его самостоятельности в действиях и чувствах. Содержательно ревность определяется как стремление человека к тому, чтобы все – успехи, заслуги, расположение других людей – безраздельно принадлежало только ему» (1970. С. 262). Очевидно, что такое описание больше подходит к зависти, чем к ревности, хотя правда в том, что ревность может сопровождаться завистью и это является одним из обстоятельств, затрудняющих различение зависти и ревности. Неслучайно еще Спиноза писал, что «ненависть к любимому предмету, соединенная с завистью, называется ревностью» (2004. С. 51).
Э. Рега (Raiga, 1932), посвятивший зависти целую книгу, [10] считает ревность матерью зависти и отмечает, что часто одну принимают за другую. Однако он полагает, что зависть охватывает большее поле, чем ревность. М. Кляйн (1997) же, наоборот, полагает, что ревность основана на зависти, а П. Сэловей и Д. Родин (Salovey, Rodin, 1986) предлагают обсуждать зависть как «ревность социального сравнения», понимаемую как желание превосходства в каком-то отношении. По мнению этих авторов, зависть и ревность имеют сходную природу – сравнение себя с более совершенными другими, заставляющее нас почувствовать, что мы «не на уровне». Разница лишь в том, что в первом случае сравнение происходит с объектом зависти («раз у меня нет того, что есть у него (красоты, материальных благ, статуса и т. п.), значит я хуже»), тогда как во втором случае сравнивают себя с соперником («если он предпочитает ее мне, значит я хуже»).
Ларошфуко разделял зависть и ревность, рассматривая ревность как установку, которая часто оправданна и разумна, потому что она стережет нечто, что мы имеем, но боимся потерять, в то время как зависть – это безумие, для которого процветание других невыносимо.
Ревность по сравнению с завистью определяется в словаре Вебстера как страх неверности или соперничества, но там также упоминается, что «ревнивый» может употребляться в значении «завистливый». В то же время там же говорится, что хотя зависть и ревность имеют много общего, но это совершенно разные эмоции. Ревность отличается от зависти тем, что в ней бесконечно больше злобы и страсти, а кроме того, меньше сдержанности. Ревность возникает из мнения человека о том, что должно быть его по праву; это не чувство неполноценности в чистом виде, как в случае зависти. Более того, у ревнивого человека имеется двусторонний источник раздражения и беспокойства: он взаимодействует не с одним соперником, а с двумя (индивидами или группами). Если я ревную к кому-то, это происходит потому, что он завоевал чувства третьего лица, на которые, по моему мнению, имею право я. Таким образом, я ненавижу не только узурпатора, но и человека, которого он соблазнил.
В четвертой главе своего труда «Социология» Г. Зиммель (Simmel, 1922), рассматривая различия между завистью и ревностью, определяет их так: «Там, где речь идет о достижении, мы будем говорить о зависти, а там, где речь идет о сохранении, – о ревности Для человека, которого описывают как ревнивого, специфика состоит в том, что субъект верит в законность своих притязаний на владение, в то время как зависть интересует не право на владение, а его желанность» (c. 210). С этими тонко подмеченными Зиммелем различиями безусловно можно согласиться.
По мнению Т. В. Бесковой (2012б), обстоятельством, затрудняющим такую дифференциацию, является то, что сфера рассмотрения ревности, как и зависти, далеко выходит за рамки брачно-сексуальных и любовных отношений. Помимо эротической выделяют ревность, касающуюся остальных устремлений человека (профессий, занятий; неполовых родственных и дружеских отношений между людьми в науке, спорте, искусстве, политике и т. п.). К. Муздыбаев в этой связи пишет, что ревность может возникать между друзьями, среди студентов по отношению к преподавателю, среди сотрудников из-за расположения руководителя, между детьми за особое внимание со стороны родителей. Близкие ревнуют также друг друга к какому-либо занятию (спорту, работе и т. п.) – т. е. к чрезмерному, на их взгляд, увлечению (1997. С. 8). По мнению Т. В. Бесковой, именно эта сфера, а не брачно-сексуальная, создает определенные проблемы исследователям в дифференциации понятий «зависть» и «ревность».
Затрудняет дифференциацию, отмечает Т. В. Бескова, и одинаковость эмоциональных переживаний по отношению к себе: и в том и в другом случае мы имеем дело с чувством неуверенности, ущемленной гордости и «ущербности» себя по сравнению со значимыми другими, ведущим к понижению основных составляющих позитивного самоотношения. И в том и в другом случае загипнотизированный совершенством и превосходством другого (будь то объект зависти или соперник, пытающийся «отнять» близкого человека) человек может ощущать болезненное чувство собственной неполноценности.
Об этом писали и другие авторы, например Е. Хетфилд и Г. Уолстер (Hatfield, Walster, 1977). Именно угроза самооценке, по мнению П. Сэловея (Salovey, 1991), является главным фактором возникновения ревности. При этом чем более значима для самооценки субъекта та или иная область и чем выше способности соперника в этой области, тем сильнее субъект испытывает ревность (Bers, Rodin, 1984; De Steno, Salovey, 1996; Sharpsteen, 1995).
Поэтому-то так часто сводят ревность к зависти: «Ревность представляет собой вид зависти, когда меня любят меньше, чем другого. Ревность – это зависть в любовных отношениях» (Ю. М. Орлов, 2005); «Ревность – это зависть к какому-то субъекту (человеку, группе) из-за того, что некий значимый, ценный для ревнующего индивид вступает с ним в отношение Я – Ты» (К. Л. Ерофеева, 2008. С. 334) и т. п.
Подобная тенденция отмечается и в обыденной речи. Г. Шек (2010) отмечает, что «тенденция использовать вместо слова “зависть” слово “ревность” – без сомнения, основывается на том, что в ревности признаться проще, чем в зависти, которая считается недостойным чувством» (c. 29). Если зависть в большинстве случаев считается недостатком человека, то ревность, имеющая объективные основания, не так безоговорочно осуждается обыденным сознанием.
Вместе с тем нередко возможно и обратное: бывает, что и ревность маскируется завистью. Как отмечает К. Муздыбаев (1997), от такого смешения этих понятий нет проку, поскольку они отражают и регулируют разные сферы межличностных отношений. Это приводит к явной терминологической двусмысленности.
Ревность – это страстная недоверчивость, мучительное сомнение в чьей-нибудь верности, в любви, в полной преданности (В. И. Даль, 2002; «Толковый словарь…», 1994) либо знание о неверности. Обусловлена ревность опасностью потери ценного взаимоотношения с другим человеком в связи с реальным или воображаемым соперником (Parrott, 1991; Salovey, 1991; Маслоу, 1997). Ведь ревнуют всегда значимого, хотя не обязательно любимого человека. Например, результаты исследования (White, Mullen, 1989; Wright,1999) свидетельствуют, что ревность увеличивается по мере того, как взаимоотношения партнеров приобретают серьезный и эксклюзивный характер.
С. В. Журавлева определяет ревность как чувство, отражающее опасения по поводу чьей-либо неверности, основу которого составляют нарушение прав собственности, заниженная самооценка и ущемленные права личности, проявляющееся на уровне межличностных отношений в интимно-личностном и социально-коммуникативном контексте и способное привести к деструктивным действиям (2009. С. 11).
Если долговременной и крепкой дружбе двух друзей угрожает кто-то другой, причиной чего является более близкое и доверительное общение одного из них с тем другим, то, вероятно, мы имеем дело с ревностью, так как субъект боится потерять то, что имеет (симпатию, расположение, дружбу). Однако если тот же друг имеет близкие отношения с авторитетным в определенных кругах человеком, то в этом случае возможна зависть, предметом которой станет дружба с этим человеком и вытекающие из нее «приятные» последствия (повышение зарплаты, карьера и т. п.), которые так мечтает приобрести завистник.
Ревность, особенно в ярких своих проявлениях, – типичный признак обладательности. Ревнуя, мы относимся к другому, как к своей собственности. По мнению К. Муздыбаева, ревность в смысле охраны собственности воспринимается в качестве интегративного чувства в отличие от дезинтегративного чувства зависти (1997. С. 8) Ревнивый человек верит в законность своих притязаний на владение, в то время как завистника интересует не право на владение, а его желанность; его не волнуют причины, по которым желаемое недоступно. Поэтому ревнивый человек предстает в качестве защитника собственности и обретает покой, если знает, что у него нет соперников – и этим он резко отличается от завистливого человека. Результатом ревнивого отношения являются посягательство на личную свободу близкого (значимого) человека, деспотизм и подозрительность.
В отличие от зависти, где есть две стороны – тот, кому завидуют, и тот, кто завидует (диадические отношения), ревность вовлекает в свою орбиту три стороны (триадические отношения): первая – это ревнующий, вторая – тот, кого ревнуют, и третья – тот (те), к кому ревнуют, воспринимаемый ревнующим как соперник, претендующий, как и он, на любовь родителей, благосклонность начальника и т. п.
Т. В. Бескова (2012б) пишет, что совсем не обязательно, чтобы триада ревности представляла собой «Я – Значимый человек – Соперник». Она может и не иметь третьего объекта (?), а в его качестве вполне может выступать предмет (неодушевленный объект): «Я – Значимый человек – Его увлечение (работа, хобби и др.)». Однако и в том и в другом случае у субъекта возникает страх потери значимого и близкого человека. В первом случае из-за «лучшего» соперника; во втором – из-за того, что человек уделяет своему увлечению столь много времени, что ущемляются притязания на его внимание самого субъекта. Внимание и в первом и во втором случаях выступает как ценность и как показатель приоритетного отношения. Отсюда можно сделать вывод о том, что потеря внимания значимого (близкого или любимого) человека – сигнал об опасности, грозящей не только взаимоотношениям, но и самооценке индивида.
Это уточнение правильное, но не имеет принципиального значения для различения ревности и зависти; для последней все равно необходим третий объект, а будет ли это человек, работа или хобби – не столь важно.
Д. Кинсли (Kingsley, 1977) добавляет еще и четвертую сторону – публику, которая всегда интересуется тем, как складываются отношения между партнерами и соперником.
Известный польский философ, специалист в области этики М. Оссовская зависть обозначает термином ressentiment (это французское слово широко использовали М. Шелер и Ф. Ницше без перевода на немецкий язык), который дословно переводится на русский как «злоба», «злопамятство», тогда как собственно «зависть» в переводе с русского на французский звучит как envie. [11] Использование данного термина дает Оссовской возможность подчеркнуть еще одну грань зависти, выходящую за рамки семантического поля термина envie, а именно как «склонность к ревнивому контролю за чужой жизнью, моральную нетерпимость к поведению окружающих, даже если они ни в чем не затрагивают интересы тех, кто ими возмущается».
По материалам Интернета (Соколова Е. Психология зависти)
В отличие от завистливого человека, пишет Г. Шек (2010), который обычно точно знает, что именно вызывает его зависть, ревнивый человек часто полон сомнений относительно своего противника и не знает, кто он: настоящий, достойный, равный ему соперник или завистник, который притворяется соперником, а на самом деле стремится исключительно к разрушению. Поэтому с точки зрения социологии зависть и ревность представляют фундаментально различные социальные ситуации.
Как считает Г. Шек, ревность отличается от зависти тем, что в ней бесконечно больше злобы и страсти, а кроме того, меньше сдержанности. Аффективные вспышки ревности, ведущие порой к трагическим последствиям, имеют многочисленные описания в уголовной хронике, а также находят свое отражение в художественных произведениях. Не случайно Вольтер заметил, что «бурная ревность совершает больше преступлений, чем корысть и честолюбие» (2010. С. 57–58). В отличие от ревности, пишет Г. Шек, завистливого человека особенно раздражает (и увеличивает его зависть) собственная неспособность спровоцировать открытый конфликт с объектом его зависти.
По мнению Т. В. Бесковой, упущено еще одно различие между ревностью и завистью, определяющим в котором становится критерий близости субъектов. Если ревность возникает лишь при непосредственных, достаточно близких, доверительных, возможно интимных отношениях, то при зависти критерии близости могут быть более широкие: близость социального положения, профессиональная близость, территориальная близость и т. д.
П. Тительман следующим образом определяет различия между завистью и ревностью: чувство зависти возникает, когда индивид не имеет того, чего он страстно хочет; чувство ревности возникает, когда из-за наличия соперника индивид боится потерять то, что имеет и что значимо для него. Г. Клентон и Л. Смит (Clanton, Smith, 1977) отмечают и другое различие: завистник пытается контролировать абстрактные и материальные объекты (статус, деньги и др.), но не живые. Ревнивец же озабочен контролем над людьми, значимыми для него.
Если зависть, как было показано выше, в большинстве случаев считается недостатком человека, то ревность, имеющая объективные основания, является социально одобряемым чувством и поощряется обществом. Ф. Ларошфуко писал поэтому, что «ревность до некоторой степени разумна и справедлива, ибо она хочет сохранить нам наше достояние или то, что мы считаем таковым, между тем как зависть слепо негодует на то, что какое-то достояние есть и у наших близких» (1971. С. 152).