Какое дело? муз.М.Дунаевский
сл.Л.Дербенев
Не знаю я зачем на свете
Любовь мы сделали игрой.
И день за днем, совсем как дети,
Друг друга мучаем порой.
И, обреченные на муку,
Не в силах что-нибудь понять,
То снова тянемся друг к другу,
То разбегаемся опять.
А дождь, невидимый во мгле, стучит по лужам.
Кому ты нужен на земле, кому ты нужен?
И, вновь за окнами клубясь, снег шепчет белый:
Что мне за дело до тебя, какое дело?
Какое дело? Какое дело?
Что мне за дело до тебя? Какое дело?
Зачем спешим мы в час печальный,
Забыв про все слова свои?
Расстаться вдруг, так беспечально,
Как будто не было любви.
И вновь припомнить все, что было,
И возвратиться с полпути,
Сказав себе, что ты не в силах
От одиночества уйти.
Другие песни исполнителя
| № | Песня | Исполнитель | Время |
|---|---|---|---|
| 01 | Я только жить хочу | Игорь Наджиев | |
| 02 | Белый танец. | Игорь Наджиев | |
| 03 | Честь. (из к.ф. «Мушкетёры 20 лет спустя») | Игорь Наджиев | |
| 04 | На шарике этом летающем | Игорь Наджиев | |
| 05 | Честь из к/ф Мушкетеры. 20 лет спустя. | Игорь Наджиев | |
| 06 | Наша честь (к/ф Мушкетёры 20 лет спустя) | Игорь Наджиев |
Слова и текст песни Игорь Наджиев Какое дело (хф ребенок к ноябрю) предоставлены сайтом Megalyrics.ru. Текст Игорь Наджиев Какое дело (хф ребенок к ноябрю) найден в открытых источниках или добавлен нашими пользователями.
Использование и размещение перевода возможно исключиетльно при указании ссылки на megalyrics.ru
Слушать онлайн Игорь Наджиев Какое дело (хф ребенок к ноябрю) на Megalyrics — легко и просто. Просто нажмите кнопку play вверху страницы. Чтобы добавить в плейлист, нажмите на плюс около кнопки плей. В правой части страницы расположен клип, а также код для вставки в блог.
Ребенок к ноябрю
Дарья – молодая 30-летняя женщина, которая работает фельдшером в бригаде скорой помощи, и совсем недавно развелась со своим супругом. В итоге привлекательной молодой женщине приходится коротать вечера в полном одиночестве, не расставаясь с мыслями о том, что в скором времени ей придется заняться дележом имущества с бывшим мужем.
И вот однажды Дарья узнает о том, что дом, в котором они с супругом еще до развода приобрели квартиру, подлежит сносу. Закон суров: если у Дарьи нет детей, то ее из этого дома, скорее всего, переселят не в нормальное жилье, а в коммуналку. Разумеется, она не очень рада этому повороту судьбы. Похоже, придется придумывать способ, который позволил бы девушке получить собственное отдельное жилье, а не ютиться в комнате коммуналки, где еще неизвестно, какими окажутся будущие соседи.
И чтобы эти планы смогли претвориться в реальность, ей и нужно-то всего – родить ребенка. Вот только времени для того, чтобы найти подходящего папашу у Дарьи осталось совсем мало, dtlm всего через 9 месяцев дом планируют сносить. Но эта авантюрная затея все равно кажется героине перспективной, и она не хочет отказываться от нее. Первым кандидатом стал нынешний молодой человек Дарьи Владимир. Жаль только, что он, узнав об этой идее, относится к ней без энтузиазма, заявляя, что еще совсем не готов к семейной жизни и, тем более, совместным детям. Поссорившись на фоне этого разговора, пара расстается, а в то же время, дни, отведенные на решение этой деликатной проблемы, бешено проносятся мимо.
Какое дело ребенок к ноябрю
Ребенок к ноябрю (повесть)
После того звонка Дарья три дня думала в одиночку — колебалась. Когда стало невмоготу, позвонила Надин — мол, есть разговор, надо посоветоваться.
— А где проблема? — удивилась Надин. — Заваливайся прямо сейчас. Мужик, вон, сохнет, весь у двери извертелся, а ее нет и нет. Другая бы на твоем месте бегом бежала.
Она говорила громко и с удовольствием, видно, муж сидел рядом.
— Потерпит, — ответила Дарья.
Это были их обычные шуточки.
В общем-то, все было ясно, большого выбора не предлагалось. Вот только решиться было не просто. Ведь это не шутки — всю жизнь менять.
До Гаврюшиных было неблизко, минут сорок и две пересадки. Но дорога накатана — уже лет семь, с тех пор как Надька с Ленькой получили свою двухкомнатную, Дарья ездила к ним каждую неделю, а то и два раза, а то и все три. Если же Леньку угоняли в командировку, то и вообще переселялась. В огромной Москве у Дарьи только и было две таких набитых дороги — на работу и к Гаврюшам. По сути, Надька с Ленькой были ее семьей, она и смотрела на них как на семью: на равных с Надькой готовила, прибиралась, стирала и штопала Ленькины носки, возилась с ребятенком — Кешка, ныне восьмилетний прохиндей, уже в раннем детстве ее раскусил и с тех пор любил, но снисходительно и небескорыстно, ездил на ней верхом и использовал ее как щит в своих осложнениях с матерью. Ближе Гаврюшиных у Дарьи на свете никого не было.
Открыла Надин, ногой придвинула тапочки. В маленькой комнате с перерывами взвывал телевизор — Ленька смотрел что-то спортивное. Кешки не слышалось, не дожидаясь вопроса, Надин сказала — у стариков. Старики были Ленькины, Надькины жили далеко, за Уралом.
— Ну, — сказала Надин, — чего там?
Дарья медлила, она вообще спешить не умела.
— Верка звонила, — буркнула Дарья, кося в сторону, — Верка Лаптева. Помнишь?
— С телефонной станции, что ли?
— Спохватилась, — ворчливо осудила Дарья, — она уже сто лет как в райисполкоме.
— Так я ее и не видела сто лет. Ну?
— Вот тебе и «ну», — Дарья снова скосила глаза, словно дальше говорить предстояло о стыдном. — Выселять нас будут.
— Так, — сказала Надин, — любопытно. Действительно, новость. И куда?
— Откуда ж она знает? Она там мелкая сошка. Институт, тот, здоровый, что на углу, забирает дом. Ну, а нас…
— Новость, — повторила Надин и музыкально постучала пальцами по деревянной боковинке дивана.
— «Ну, и», — осудила Дарья Надькину торопливость. — Вот и пришла посоветоваться.
— Да, тут, конечно… — начала было Надин, запнулась и крикнула — Эй, Леший!
Ленька за стенкой приглушил звук и что-то мыкнул в ответ.
— Давай, давай! — снова крикнула Надин и по-домашнему, без удовольствия, пожаловалась: — Вот черт Леший, совсем обленился.
Вошел Ленька в джинсах, распахнутой рубахе и носках — тапочки он не любил, а подметала Надин чисто.
Кличка появилась у него давно, еще когда они с Надькой женихались. Из Леньки стал Лешей, из Леши — Лешим… Тут справили свадьбу, нужда в новых ласкательных прозвищах отпала, и молодой муж так и остался Лешим.
— Ого, — восхитился Ленька, — какие люди к нам ходят!
Он приподнял Дарью с кресла, поцеловал и привычно облапал, в шутку, не ощутимо. Дарья равнодушно высвободилась, сняла его руки с груди: Ленька был почти все равно, что Надин, его прикосновения эмоций не вызывали.
— Обрадовался, — проворчала она, — братик Вася.
«Братик Вася» — это была еще одна его кличка. Лет пятнадцать назад, Дарья тогда еще жила в общежитии, Надин и Ленька провожали ее с вечерушки домой. Перед дверьми Ленька стал придуриваться, проситься ночевать. «Мне-то что, вахтерша не пустит», — отмахнулась Дарья. «А ты скажи, братик Вася из деревни приехал»… Так за ним и осталось — «братик Вася».
Вообще в их компании, теперь практически распавшейся, по именам не звали, каждому находили кликуху. Не специально, само получалось. И всем это нравилось: возникал как бы свой язык, ограждавший от посторонних, дававший хоть малое, но ощущение избранности…
