1348 год в истории франции
СОДЕРЖАНИЕ
Франция в середине 14 века
Черная смерть
После того, как в Крыму разразилась «Черная смерть», она достигла Сицилии на итальянском корабле из Крыма. Распространившись по итальянским государствам, чума достигла Франции на чумном корабле в ноябре 1347 года.
Миграция чумы
Южная Франция
Чума на юге Франции описана Луи Хейлигеном в Авиньоне. По словам Луи Хейлигена, «Черная смерть» достигла Франции в декабре 1347 года, когда генуэзский чумной корабль с востока был вынужден покинуть свой порт приписки в Генуе вскоре после своего возвращения и вместо этого прибыл в Марсель. Корабль распространил чуму в Марселе, был вынужден покинуть город и продолжил свой путь вдоль побережья южной Франции, распространяя чуму по пути, а также с запада Марселя в сторону Тулузы и на север в сторону Авиньона. В мае 1348 г. вторая волна пришла по суше из Генуи.
В Авиньоне папа организовал религиозные процессии, чтобы смягчить гнев Бога, поскольку чума была истолкована церковью как наказание Бога за грехи человечества. Его врач Ги де Шолиак посоветовал папе спрятаться от чумы в Этуаль-сюр-Рон, где он пережил вспышку.
В апреле 1348 года «Черная смерть» достигла Лиона.
Северная Франция
Из Лиона по Бургундии распространилась чума. Подтверждено, что в деревне Гиври в Бургундии половина населения умерла в августе-ноябре 1348 года.
Присутствие чумы отмечается в Руане в Нормандии в Normanniae nova Cronica во время праздника Иоанна Крестителя 24 июня 1348 года. В Нормандии чума не позволила захоронить трупы даже в деревнях и в каждой деревне, которая была захоронена. достигнутая чумой, отмечен черным флагом, чтобы предупредить любого приближающегося.
Последствия
Когда чума распространилась по югу Франции, король Франции Филипп VI приказал Парижскому университету подготовить новаторский труд Compendium de epidemia из-за пандемии.
Рецидивы
«Черная смерть»: Добро пожаловать в ад
Неудержимая и неисцелимая в Средние века бубонная чума свирепствовала в Азии и Европе несколько десятилетий. Она унесла жизни более 60 миллионов человек.
Проводники смерти
Впервые о паразите Pausteurella pestis, который является разносчиком бубонной чумы, стало известно в 1334 году. Его обнаружили близ озера Иссык-Куль. Но к тому времени паразиты уже начали свое победоносное шествие на Восток. Сначала, благодаря черным крысам, зараза попала в Китай и Индию (в начале 30-х годов 14-го века), затем в Туркменистан и двинулась дальше на запад.
К 1347 году черные крысы со своими смертоносными «пассажирами» добрались до Крымского полуострова. Пришли они туда, что называется в «удачный час». В то время порт Каффа (современная Феодосия), который принадлежал генуэзцам, осаждал татарский хан Джанибек Кипчак.
Внезапно его огромное войско начала выкашивать неизвестная болезнь. Вот так это описывал Габриэль де Муссис, которому довелось в то время быть в Каффе: «Несметные полчища татар и сарацинов внезапно пали жертвой неизвестной болезни. Всю татарскую армию поразила болезнь. Каждый день погибали тысячи… Советы и помощь врачей не помогали…».
Вскоре вся Италия оказалась под колпаком смерти. К началу 1348 года «Великий мор» уже бушевал на территории соседних государств, и даже «стучался» в Англию. Оттуда на «попутках» — норвежских моряках — чума достигла берегов Исландии и даже Гренландии. Буквально за пару лет население Апеннинского полуострова сократилось более чем в 2 раза. В Лондоне умерло 9 из 10 горожан, а немцы поредели примерно на 1 200 000 человек.
Все круги ада
Предстояло пройти зараженному, прежде чем умереть. В работе Йоханеса Нола «Черная Смерть» есть описание болезни: «Зараженные люди испытывали пронизывающие все тело боли, словно подтачивающие их изнутри. Потом на бедрах или предплечьях развивался волдырь… От него инфекция распространялась по всему телу и так глубоко проникала в него, что больных рвало кровью. Так… продолжалось без перерыва три дня, средств вылечить болезнь не было, и больной сгорал».
Народ медленно, но верно сходил с ума. Вот еще отрывок из «Черной Смерти»: «Погибали не только те, кто общался с заболевшими, но также и те, кто только прикасался или пользовался их вещами. Вскоре люди возненавидели друг друга до такой степени, что, когда заболевал сын, отец переставал заботиться о нем. Если он все же осмеливался приблизиться к нему, то немедленно заражался и в течение трех дней сгорал…»
Но сам папа уцелел, поскольку он находился в окружении огромных костров, которые горели и день, и ночь.
Врачи и шарлатаны пытались хоть как-то помочь людям. Но эскулапы были беспомощны. Более того, они лишь способствовали распространению ужаса и страха из-за своих масок в форме птичьего клюва. Туда они помещали специальную смесь из трав и чеснока. Считалось, что это может защитить лекаря от болезни.
Но на зараженных они, конечно, ставили самые разнообразные эксперименты. Например, одни вещали больным на шею мешочки с продуктами человеческой жизнедеятельности. Другие — советовали в них купаться. Ну, а третьи на открытые раны сажали пиявок, прикладывали сушеных лягушек и ящериц. Лбы больных поливали кровью животных и птиц.
Единственным врачом, которому хоть как-то удавалось противостоять болезни, был француз Ги де Шольяк. Он прижигал открытые раны раскаленной кочергой. И если пациент не сходил с ума от боли, а его сердце не останавливались, то он вполне мог выжить.
Отчаявшиеся люди, видя бессилие врачей и церковнослужителей, кидались во все тяжкие. Одни из них начинали обращаться за помощью к колдунам и кудесникам, другие — становились почитателями дьявола, третьи — просто искали «козлов отпущения».
Как раз из-за них в Европе разгорелось пламя антисемитизма. Поскольку один из евреев под пытками «признался», что заражал воду в колодцах. Лишь за 1348 год во Франции под корень было вырезано несколько их поселений. Обезумевшие от страха люди не жалели никого.
Оттуда пламя перекинулось и на остальные государства. В течение года с земли исчезло более пяти десятков крупных еврейских общин и несколько сотен более мелких.
Но параллельно с этим в чьей-то голове родилась и здравая мысль — отправлять на карантин все приходящие корабли. В течение 40 дней суда стояли на якоре в порте. Этот метод оказался действенным. Чума в городах перестала распространяться с молниеносной скоростью. Правда, чаще всего, спустя 40 дней корабли оказывались совершенно пустыми.
«Великий мор» исчез так же неожиданно, как и появился. Затем, бубонная чума появлялась еще несколько раз, но она свирепствовала уже не так сильно. Но полностью жители Европы от нее избавились лишь в середине 17-го века, когда мыло и вода стали обязательным атрибутом любого дома.
Предвестники беды
Средние века в целом сложно назвать комфортным временем жизни для большинства населения. Дело не в отсутствии коворкингов и смузи с круассанами только по праздникам вроде дня рождения местного пэра. На протяжении всего (как правило, непродолжительного) жизненного пути условного Петера или Жана сопровождали голод, болезни и войны.
Началось все… впрочем, до сих пор никто толком не знает, что стало причиной масштабного бедствия. Сама чума, точнее вызывающая болезнь бактерия Yersinia pestis, появилась на свет задолго до человека и даже его предков. Вот только на протяжении миллионов лет чумой болели многочисленные грызуны — от сусликов до крыс. По мере расселения людей болезнь настигла и наше племя. Считается, что завуалированные свидетельства о бушующих чумных эпидемиях можно найти в Библии.
Первая по-настоящему масштабная и исторически зафиксированная пандемия чумы захлестнула человеческую цивилизацию в Византийской империи в середине VI века, во времена правления императора Юстиниана. Она бушевала полстолетия и порой буквально опустошала целые города, а Византийскую империю поставила на край гибели.
Но люди склонны забывать обо всех неприятностях, тем более если они были давно и черт знает где. К XIV веку о Юстиниановой чуме знали в основном лишь по страшилкам и сказкам. Но в начале 1340-х годов поползли тревожные слухи с Востока: там то ли жабы падают прямо с неба, то ли небесный огонь поразил города — в общем, точно творится что-то неладное.
Интернета тогда не было, а потому вести о беде где-то в Азии доходили в виде обрывков, да и то годы спустя. Разумеется, загодя закрывать порты и сухопутные пути никому в голову не приходило. Мало ли что разносит простой люд. Меж тем надвигалась большая беда. Совсем скоро Европа лишится половины населения.
Заражение
Упрощенно «заразная цепочка» выглядит так: чумной микроб заражает блох, те переносят болезнь в кровь крыс, грызуны, в свою очередь, выступают разносчиками чумных блох плюс сами невероятно озлобленные, тоже не прочь покусать и заразить людей.
Но почему этот в целом нормальный для природы процесс активизировался именно в середине XIV столетия? Ученые говорят о комплексе взаимосвязанных причин. Среди них, например, климат, который в первой половине столетия был не только холоднее обычного, но и куда более влажным. Несколько лет Европу обильно засыпало снегом и поливало дождем. Сотни затопленных городов, неурожай, нашествие саранчи, голод — и, как следствие, ослабленный иммунитет. Не стоит забывать и об антисанитарии, царившей в средневековых городах. Все это привело к пробуждению оспы, которая считается предвестницей чумы.
Считается, что сначала чума свирепствовала в Китае в 1320—1330-е годы. В некоторых районах осталось не более 10% населения. Самолетов, поездов, пароходов и вездеходов не было, поэтому распространялась эпидемия медленно, годами. После Китая настала очередь Индии, Золотой Орды и, наконец, Европы.
Долгое время историки винили во всем хана Джанибека, в 1346 году осадившего генуэзскую крепость в Крыму. Мол, когда в его войске началась эпидемия, он приказал забрасывать в крепость зараженные тела с помощью катапульт. В итоге армию хана покосила болезнь, а купеческие корабли разнесли заразу по средиземноморским портам.
Как проявляла себя чума, которую еще назвали бубонной? Согласно дошедшим до наших дней свидетельствам очевидцев, болезнь начиналась сильными болями во всем теле и ознобом. На следующий день появлялись «бубоны» — крупные твердые образования в паху и под мышками. То разбухали лимфатические узлы, в которых начинала особенно активно размножаться чумная палочка. Дальше — хуже: нарывы по всему телу, гнилостная гангрена с отторжением тканей, кровохарканье, черные выделения (практически черной становилась даже кровь), поражение центральной нервной системы и психические отклонения с неадекватным поведением. Все это сопровождалось жутким зловонием, исходившим от заболевших.
Обычно от появления первых признаков заражения до смерти проходило от нескольких часов до пяти дней. Уровень смертности — почти стопроцентный, выздоравливали единицы. Трупы умерших от бубонной чумы почти мгновенно чернели, чем вызывали ужас еще живых соплеменников. Именно из-за этой особенности поведения мертвых тел болезнь и получила свое название.
На опустевших улицах городов, помимо ужаса и болезни, промышляли насильники, грабители и мародеры, которые решили, что им нечего терять. Неминуемость смерти и уверенность в наступившем конце света со многих сорвала и так не слишком устойчивые моральные скрепы.
Худшим местом во время пандемии был, как ни странно, лазарет (от венецианского острова Лазаретто, где хоронили умерших от чумы больных). Туда волокли всех, у кого было хоть малейшее подозрение на заболевание. А иногда банды грабителей насильно приводили в лазарет богатых горожан, чтобы беспрепятственно хозяйничать у них дома. Лазареты превратились в лагеря смерти, откуда не было дороги обратно ни для больного человека, ни для здорового. Фактически это были места изоляции больных, где их не столько лечили, сколько оставляли умирать подальше от остальных.
Сложно сказать, сколько человек погибло от черной смерти и сопутствовавших ей явлений. Многие города полностью опустели, при этом в сельской местности обстановка была чуть лучше. По оценкам историков, от бубонной чумы погибло не менее 25 млн европейцев. Вымерло от 30 до 70% жителей Западной Европы. Ни до, ни после в истории человечества не было столь масштабного вымирания. Пожалуй, перед нами тот случай, когда известная нам цивилизация действительно стояла на пороге полного уничтожения.
Молитва и молоко — лучшее лекарство
Ни о каком действенном лечении не могло идти и речи. В то время никто даже причины напасти назвать не мог. Какие бактерии? Большинство лекарей считало, что виной всему «миазмы» — ядовитые испарения от болот и почвы, высвобожденные из земных недр под влиянием Сатурна. Эти же миазмы якобы исходили впоследствии от больных, что и обеспечило массовое заражение. За что Сатурн обиделся на людей? Он не обиделся, а лишь стал орудием возмездия господа за человеческие прегрешения.
Впрочем, сопротивляться заражению все же пытались. Действенным способом борьбы с заразой было сжигание умерших, а также их вещей и жилья. Проблема в том, что сжечь такое количество трупов крайне затруднительно.
По примеру Венеции портовые города в первый период пандемии стали вводить карантин (от итальянского quaranta giorni — сорок дней). Эти сорок дней должны были выжидать торговые суда перед тем, как им разрешали войти в порт. Перед этим судно посещала команда досмотра во главе с чумным доктором. Корабль проверяли сверху донизу в поисках больных моряков. Если такие находились, то судно полагалось сжечь. Впрочем, уже тогда взятки решали все вопросы, так что распространение пандемии это не остановило. А вот слово «карантин» с тех пор прочно вошло в европейский лексикон.
Все облачение было призвано оградить врача от «миазмов». Помогал такой костюм слабо, и врачи умирали не реже, чем пациенты. Чумным докторам, правда, хорошо платили городские власти, поэтому те, кто был готов рисковать своей жизнью, всегда находились. В основном речь шла о бедных выпускниках медицинских факультетов или о врачах, которые не снискали славы в «мирное» время.
В открытые раны можно положить масло и сало, а избавиться от лихорадки наверняка поможет свежая кровь только что убитых щенков и голубей. Действенным считалось вскрытие бубонов и прижигание раскаленной кочергой. Способ на самом деле иногда помогал, вот только был очень высокий риск смерти от сердечного приступа и болевого шока.
Но, конечно, самый топ среди всех методов — молитва. Ежедневно по городам ходили толпы босоногих священников и прихожан, которые истово часами напролет читали молитвы и бичевали себя.
Были и более экзотические примеры массового психоза. Один, например, получил название «хореомания», или одержимость пляской. Собравшиеся в одном месте (например, на площади) люди начинали неистово танцевать и кричать. В таком состоянии они могли находиться несколько часов и даже передвигались пляшущей толпой от одного города к другому. Многие от изнеможения падали, многих затаптывали. Странное явление просуществовало еще пару столетий, после чего вроде бы исчезло. А может, все это выдумки средневековых летописцев, пораженных последствиями чумы.
Последствия
Выжившим достались полностью разрушенные экономика и торговые связи — как местные, так и международные. Нужно было отстраивать все заново. Зато небывалый расцвет ждал опустевшие города, которые так нуждались в рабочих руках. Из-за их недостатка образовались предпосылки для последующего создания мануфактур, механизации производства и промышленной революции. Простые жители городов и рабочие становятся реальной силой. Видя это, в города бегут крестьяне, подрывая основы феодальной системы.
Разгул болезни подкосил авторитет церкви и вывел на первый план авторитет светских властей, которые хотя бы пытались принимать какие-то меры по сдерживанию пандемии. Зародились новые религиозные течения, которые полтора столетия спустя вылились в Реформацию и протестантизм.
Чума подкосила основную угрозу для Европы — Золотую Орду, которая в итоге распалась на несколько ханств, а вскоре и вовсе прекратила свое существование. В городах начали пытаться поддерживать подобие гигиены, время от времени очищая улицы от нечистот. Сильнейший толчок для развития получила медицина. Обычным явлением стало ранее запрещенное церковью вскрытие трупов на медицинских факультетах, повсеместно распространялись трактаты о профилактике болезней.
До сегодняшнего дня риск очередной эпидемии чумы не исчез окончательно. Однако он как никогда близок к нулю благодаря развитию медицины и устойчивости человечества к подобным заболеваниям, приобретенной за сотни лет ужаса и страданий.
Столетняя война: ужасы великой чумы
Warspot продолжает публиковать серию материалов об истории Столетней войны. С предыдущим материалом серии можно ознакомиться по этой ссылке.
В настоящий момент мы не имеем никаких достоверных сведений о планах воюющих сторон – Франции и Англии – на летнюю кампанию 1348 года, однако можем выстраивать сравнительно достоверные предположения, основанные на итогах событий последних лет войны, а именно череды поражений Франции и взятия королем Эдуардом стратегически важной гавани-крепости Кале.
Во-первых, Англия получила несомненное преимущество, получив под контроль значительную часть побережья неприятеля как на севере, так и в Гаскони-Аквитании, отчего король Эдуард III имел возможность вести наступление вглубь Французского королевства одновременно с двух направлений, причём при оперативной свободе и господстве флота на море. Во-вторых, армия Франции была серьёзно ослаблена после сражения при Креси, когда погибло более 1200 дворян, составлявших ядро тяжёлой кавалерии – то есть, около трети от общего численного состава французской рыцарской конницы. Потерявший уверенность в себе Филипп VI де Валуа вместо того, чтобы дать англичанам в августе 1347 года решительное сражение под Кале, принял решение отступить и заключить с Эдуардом перемирие, а король Англии временно предпочёл укреплять Кале, новое владение на континенте, и накапливать силы – приближалась зима, а воевать в это время года в те времена было затруднительно. Видимо, новая кампания с наступлением на ключевые города Франции – на Париж со стороны Кале и на Орлеан от Гаскони – планировалась после весенней распутицы 1348 года, что представляется единственно разумной стратегией. Но…
Но с поздней осени 1347 года в Лувр и Тауэр начали приходить смутные известия о некоем моровом поветрии на юге – в королевстве Сицилийском, Генуе, на Корсике, Мальте и в Сардинии. Судя по хроникам, тогда ни один из конфликтующих королей не воспринял угрозу всерьёз – как мы уже упоминали, новости распространялись медленно, со скоростью хода конного гонца или парусника, а вскоре известия из Средиземноморского региона и вовсе перестали приходить, поскольку их некому стало отправлять.
Череда кризисов XIV века
Надо сразу же отметить, что эпидемиологическая обстановка в Европе эпохи Высокого Средневековья была далека от идеала, но назвать таковую «неприемлемой» и уж тем более «катастрофической» никак нельзя. Существовал стандартный набор инфекций, часто встречающихся и в наши времена – тиф, коклюш, скарлатина, корь. Встречалась натуральная оспа – последняя крупная вспышка таковой была зафиксирована за целых пять столетий до пришествия Чёрной Смерти, в 846 году при осаде Парижа викингами, а серьёзные эпидемии оспы придутся уже на позднейшие эпохи, Ренессанс и Новое время.
Из «экзотических» инфекций была распространена проказа, занесённая крестоносцами с Ближнего Востока – болезнь теплолюбивая и отлично прижившаяся в Европе во времена Средневекового климатического оптимума, когда среднегодовая температура была значительно выше. Впрочем, за проказу могли принимать и невенерический сифилис, трепонематоз, передающийся не половым путём, а контактно – не путать с сифилисом, завезённым впоследствии из Нового Света. Масштабная эпидемия чумы (т.н. Юстинианова чума) произошла и вовсе в летописные времена – в 540–541 годах, и затронула в основном Византию и Восток, частично Италию; о ней успели давно и прочно позабыть.
Неслыханный, запредельный кошмар, начавший распространяться по Средиземноморью с 1347 года, аналогов не имел, а в свете религиозного и мифологического менталитета человека Средневековья выглядел не более и не менее, чем самым настоящим концом света. Фантастическая вирулентность штамма чумы, чудовищная скорость распространения эпидемии, невероятная скоротечность болезни и запредельная смертность до сих пор потрясают воображение – что уж говорить о наших предках, не способных ни сопротивляться эпидемии средствами медицины, ни осознать истинные масштабы происходящего!
Произошла и крупнейшая экономическая катастрофа Высокого Средневековья, имеющая прямое отношение к Столетней войне – а именно банкротство банковских домов Барди и Перуцци, в результате которого европейская экономика покатилась в пропасть и была окончательно добита Чёрной Смертью, выкосившей колоссальные людские ресурсы – прежде всего, трудоспособное население.
Эдуард III Плантагенет был авантюристом в хорошем смысле этого слова – он ввязывался в громкие аферы, лишь имея неплохие виды на успех. Другое дело, что удача ему не всегда сопутствовала – так произошло во время очередной войны с Шотландией 1327–1328 годов, в которой Англия потерпела поражение и признала шотландскую независимость. Кредиты на эту войну были получены у флорентийцев Барди, равно как и контрибуцию пришлось платить из предоставленных ими займов. Начинается Столетняя война. Долги английской короны выросли до совершенно запредельной суммы – почти 2 миллиона флоринов (900 тысяч семье Барди и 700 тысяч Перуцци), при доходе казны в 60–65 тысяч фунтов в год. Эдуард объявляет дефолт по долговым обязательствам в 1340 году, его примеру следует Филипп де Валуа (а чего мелочиться-то?! Если англичанам можно, почему нельзя французам – особенно в условиях войны?), дома Барди и Перуцци в 1344 году банкротятся, потянув за собой десятки менее солидных фирм, тысячи вкладчиков остаются без средств, что приводит к дефолту сразу нескольких королевств и даже папской курии, учреждения далеко не самого бедного.
В сухом остатке – почти моментальный коллапс экономики всей Европы, весьма напоминающий недавний кризис 2008 года и ныне существующий «пузырь деривативов»: экономические законы во все времена работают одинаково. Флорентийский политик, историк и банкир Джовании Виллани (кстати, умерший от чумы в 1348 году) оставил нам такую запись:
«…Для Флоренции и всего христианского мира потери от разорения Барди и Перуцци были ещё тяжелее, чем от всех войн прошлого. Все, кто имел деньги во Флоренции, их лишились, а за пределами республики повсеместно воцарились голод и страх».
Как известно, беда одна не приходит, а каждый новый катаклизм тянет за собой другой – после долгих веков благополучия, экономического процветания, стабильного роста населения и продовольственного изобилия всего за несколько десятилетий Европу посетили три всадника Апокалипсиса из четырёх: Война, Голод и Смерть: стремительно менялся климат, неурожаи следовали один за другим, началась Столетняя война, благодаря ей рухнула и финансовая система. А зимой с 1347 на 1348 годы прибыл и четвёртый – во всей своей мощи и необоримости…
Всадник на бледном коне
Но в чём же причина столь невероятной смертности и заразности Чёрной Смерти? Отсутствие гигиены? Это лишь один из малозначимых факторов – бани и ванны в те времена были широко распространены, особенно в монастырях. Большая скученность в городах? Уже теплее.
Слово французскому медиевисту Жану Фавье, из книги «Столетняя война», гл. 47:
Города и деревни были парализованы. Каждый забивался к себе в дом или бросался в бегство, движимый неуправляемым и бесполезным защитным рефлексом или просто страхом. Самую большую дань заплатили города: скученность убивала. В Кастре, в Альби, полностью вымерла каждая вторая семья. Перигё разом потерял четверть населения, Реймс чуть больше. Из двенадцати капитулов Тулузы, отмеченных в 1347 г., после эпидемии 1348 г. восемь уже не упоминались. В монастыре доминиканцев в Монпелье, где раньше насчитывалось сто сорок братьев, выжило восемь. Ни одного марсельского францисканца, как и каркассонского, не осталось в живых. Бургундский «плач», возможно, допускает преувеличения для рифмы, но передаёт изумление автора:
Год тысяча триста сорок восемь –
В Нюи из сотни осталось восемь.
Год тысяча триста сорок девять –
В Боне из сотни осталось девять».
Случись нечто подобное в Европе сейчас, из 830 миллионов населения умерло бы миллионов триста или больше – и никаких преувеличений, есть статистика: в США с 1950 по 1994 гг. зарегистрировано 39 случаев вторично-лёгочной и 7 – первично-лёгочной чумы. Летальность при них составила в общей сложности 41%, и это при всех современных достижениях в области гигиены, антибиотиков и медицины в целом. То есть, процент смертности вполне сравним с глобальным бедствием 1348 года.
В Англии дела обстояли не лучше, а местами даже и хуже, чем у соседей и непримиримых противников – естественная преграда Ла-Манша Альбион не спасла. Первая вспышка Чёрной Смерти на островах датируется 24 июля 1348 года в Дорсете. В конце сентября эпидемия охватила Лондон и продолжила шествие на север и запад Англии, достигнув пика зимой на 1349 год. Причём если во Франции встречалась как бубонная, так и лёгочная форма чумы, то в Англии она протекала в основном в виде чрезвычайно заразной чумной пневмонии – что существенно повышало смертность, показатели которой были в среднем выше, чем на континенте. В относительно недавнем и весьма подробном исследовании норвежского учёного Оле Бенедиктоу от 2004 года «The Black Death 1346–1353: The Complete History» приводятся устрашающие цифры – 62,5% населения, то есть из 6 миллионов обитателей Альбиона всего за несколько месяцев умерли 3,75 миллиона… Более того, в 1349 году, по причине смерти огромного количества крестьян, поголовье скота в Англии осталось без присмотра и было сражено эпидемией ящура, сократившись в пять раз.
Весьма показательны цифры смертности от чумы среди правящих семей – всего в Европе тогда было восемнадцать монархий и два орденских государства (мы не станем учитывать мелочь, наподобие крошечных сербских княжеств). Умерли королевы Франции (и жена дофина), Наварры и Арагона, умерла жена императора Священной Римской империи Бланка, дочери королей Англии и Дании, вымерла вся королевская семья Сицилии, от чумы скончались король Кастилии и Леона Альфонсо Справедливый, великий комтур Тевтонского ордена Людольф Кёниг. То есть, потери в королевских семьях составили практически 50 процентов – и это только ближайшие родственники монархов, без учёта племянников, дядь-тёть, шуринов, деверей и так далее. Никто не был защищён, ни монарх, ни крестьянин.
Таким образом, в течение 1348–1350 годов, пока продолжалась эпидемия, на всей территории Европы наблюдалась системная катастрофа поистине библейских масштабов. Параапокалипсис.
Итоги
Впрочем, это никак не отразилось на упорстве Эдуарда Плантагенета: король Англии, невзирая на все потери, продолжал претендовать на французскую корону и не собирался отступать.