на какую глубину можно погрузиться без акваланга
Максимальная глубина погружения без акваланга
Фридайвинг – это погружение в воду, в процессе которого дайвер задерживает дыхание и не использует какие-либо вспомогательные приборы, например, акваланг. Данный тип дайвинга часто называют дайвингом, основанном на задержке дыхания. Фридайвинг – красивое и доступное всем погружение, не требующее специфических навыков и специального оборудования.
Одна из самых ранних форм подводного плавания уходит корнями в историю, и на сегодняшний день пользуется огромной популярностью. Федерация Фридайвинга ежегодно регистрирует новые рекорды погружения без аквалангов, что подтверждает наличие безграничных возможностей человека. Так, в 2007 году профессиональный фридайвер Герберт Ницш осуществил рекордное погружение на глубину 214 метров.
Но звание абсолютного чемпиона мира по фридайвингу по праву принадлежит Нуно Гомесу, который сумел покорить глубину в 318 метров. Время погружения составило 14 минут, однако, общее количество затраченного времени с учетом всех декомпрессионных остановок превысило двенадцать часов. Ученые настаивают на том, что каждый человек даже без подготовки способен задержать дыхание под водой как минимум на одну минуту. Погружение, что длится более 13 минут чревато насыщением избыточного азота.
Современный фридайвинг можно условно поделить на три направления: соревновательный (спортивный), направленный на поддержание физической формы и рекреационный фридайвинг. Это удивительное занятие помогает обрести гармонию с природой, познать возможности своего организма и установить новый мировой рекорд. Фридайвинг помогает обрести душевную гармонию, помогает научиться переживать стрессовые ситуации и помогает добиться повышенной концентрации внимания.
Сайт Сергея Демченкова
Фотографии, статьи, заметки
Рекорды глубоководных погружений
Как некоторое время назад сообщили в новостях, российские дайверы из давинг-клуба «Water Deep» (Новороссийск) установили мировой рекорд глубоководных погружений в Чёрном море — 179,9 метра.
Ключевые слова здесь — «в Чёрном море». На самом деле это далеко не рекордная глубина.
Погружения на рекордные глубины с аквалангом и без
В 2007 году австрийский фридайвер Герберт Ницш (в другой огласовке — Нич) погрузился без акваланга на глубину 214 метров. Ему же принадлежит незарегистрированный рекорд погружения на глубину 249,9 метров (2012 год).
Из-за превышения скорости всплытия Ницш тогда получил серию микроинсультов. В ходе длительной реабилитации ему приходилось заново учиться владеть руками и ногами, восполнять пробелы в памяти. Однако благодаря умелому лечению, крепкому организму, а главное, несгибаемой силе воли ему удалось восстановить прежнюю форму.
Герберт Ницш. Рекордное погружение на 214 метра без акваланга
В 2013 году российский спортсмен Александр Костышен совершил погружение по методике фридайвинга (на задержке дыхания) на глубину в 265,22 метра. За прошедшие три года этот показатель так и не был перекрыт.
В 2005 году французский учитель начальных классов Паскаль Бернабе погрузился с автономным дыхательным снаряжением на глубину 330 метров.
Правда, это рекорд не был официально зарегистрирован, поэтому на звание абсолютного чемпиона претендует также Нуно Гомес, тогда же, в 2005 году, достигший глубины 318 метров. На спуск у него ушло всего 14 минут; общая же продолжительность погружения, с учетом декомпрессионных остановок (но об этом позже), превысила 12 часов.
Нуно Гомес. Мировой рекорд глубоководного погружения с дыхательным аппаратом
Максимальная глубина погружения на атмосферном воздухе составила 156 метров. Этой отметки удалось достичь британскому инструктору Марку Эндрюсу, правда, с огромным риском: после 140 метров он отключился и до глубины 70 метров, куда поднимали его аквалангисты из группы поддержки, так и не приходил в сознание.
И хотя глубина, покорённая новороссийскими дайверами, почти в два раза меньше достигнутого в 2005 году предела, не стоит относиться к ней пренебрежительно.
Опасности глубоководных погружений с аквалангом
Из-за высокой плотности давление под водой увеличивается на одну атмосферу через каждые десять метров. На максимальной для любительского дайвинга глубине 40 метров оно будет равно 5 атмосферам, на глубине 100 метров — 11, а на 330 метрах составит 34 атмосферы!
Поскольку регулятор акваланга подаёт дыхательную смесь в лёгкие ныряльщика под давлением, равным давлению воды, уже на глубине десяти метров он дышит воздухом в два раза более концентрированным, чем на суше. Чем глубже погружение, тем больше газов поступает в кровь дайвера при дыхании.
Зависимость прямо пропорциональная: при давлении в две атмосферы в крови в два раза больше растворённых газов, при трёх атмосферах — в три и так далее. Разумеется, чем меньше времени дайвер провёл на глубине, тем сильнее будет отклонение от этой закономерности.
Попутно замечу, что с глубиной сокращается время, на которое аквалангисту хватит запаса воздуха в баллонах. Давайте немного посчитаем.
Расходование воздуха на глубине
За один спокойный вдох к нам в лёгкие поступает примерно 0,5 литра воздуха. При атмосферном давлении стандартный пятнадцатилитровый баллон содержит… — именно! — 15 литров воздуха 🙂
Вопрос для тех, кто любит задачки с подвохом: на сколько вдохов хватит дайверу воздуха, содержащегося в пятнадцатилитровом баллоне под давлением, равным атмосферному? Правильный ответ см. в конце статьи, а я тем временем продолжу 🙂
Если воздух закачан в баллон под давлением 300 атмосфер, на поверхности его хватит примерно на 8970 вдохов. Если у вас получилась другая цифра, всё-таки загляните в конец статьи 🙂 Положим, человек дышит спокойно и размеренно и делает вдох каждые две секунды. В этом случае он обеспечен зарасом воздуха примерно на пять часов.
На глубине 10 метров давление, как я уже упоминал, равно двум атмосферам, поэтому с каждым вдохом в лёгкие аквалангиста поступает уже не поллитра, а литр воздуха. Таким образом, запас воздуха в баллоне будет исчерпан вдвое быстрее — его хватит только на 4470 вдохов. Соответственно сократится и максимальное время пребывания под водой.
На глубине 330 метров при вдохе расходуется 17 литров воздуха. Таким образом, у аквалангиста всего 235 вдохов вместо почти девяти тысяч и менее 8 минут времени — после этого воздух из баллона перестанет поступать. Правда, его останется там ещё около 500 литров (под давлением 34 атмосферы). При подъёме, по мере падения наружного давления, этот воздух можно будет использовать.
Оговорюсь, что пример этот условный — из серии про сферического коня в вакууме. Во-первых, темп вдоха-выдоха зависит от того, насколько тренирован аквалангист, как сильно он волнуется, и от множества других факторов (известно, что новичок расходует в среднем в полтора-два раза больше воздуха, чем дайвер-профессионал). А во-вторых и в-главных, на такую глубину на воздухе никто не погружается (почему — обсудим чуть позже).
Итак, какие же проблемы ожидают аквалангиста при глубоководных погружениях вследствие того, что он дышит воздухом под давлением, многократно превосходящим атмосферное?
Кислородное отравление
Если в баллонах акваланга находится обычный атмосферный воздух с 21% кислорода и 79% азота, уже на глубине 70 метров концентрация кислорода (а говоря более терминологично, его парциальное давление) превышает безопасный уровень, что чревато поражением центральной нервной системы.
Граница зоны кислородного отравления довольно подвижна и зависит от индивидуальных физиологических особенностей, уровня физической подготовки и даже общего состояния организма на момент погружения. По сведениям медицинских источников, кислородное отравление в тяжёлой форме гарантированно наступает при парциальном давлении кислорода, равном 2,5-3,0, т.е. на глубинах свыше 130 метров.
Чем глубже погружение — тем выше риск отравления кислородом. Поэтому глубоководные погружения «на воздухе» заслуженно считаются одним из самых рискованных видов дайвинга. Изменение процентного содержания кислорода и его сочетание с другими газами (вместо азота) снижают вероятность кислородного отравления.
Азотный наркоз
2. Проблема вторая — азотный наркоз. Высокая концентрация азота в крови оказывает на организм воздействие, подобное наркотическому или алкогольному опьянению: дайвер испытывает чувство беспричинной эйфории (либо напротив — беспокойства), утрачивает способность к концентрации внимания, перестаёт трезво оценивать свои действия, утрачивает чувство безопасности; возможны кратковременные потери памяти.
По словам Кусто, человек, находящийся под воздействием азотного наркоза, вполне способен вытащить загубник изо рта, решив в порыве пьяной щедрости поделиться с проплывающей мимо рыбой кислородом.
Физиологическая природа азотного наркоза до конца не изучена. Как правило, появление этого эффекта связывают с растворением азота в жировом слое, покрывающем нервные клетки, что препятствует распространению нервных импульсов.
Азот — единственный «наркотик», не вызывающий привыкания, не дающий в долгосрочной перспективе никаких отрицательных эффектов, от действия которого можно почти мгновенно избавиться, всплыв на меньшую глубину.
Граница зоны азотного наркоза так же, как и граница зоны кислородного отравления, подвижна. Наиболее чувствительные люди ощущают первые симптомы азотного опьянения уже на глубине 24 метров.
Среднестатистический дайвер подвергается действию азотного наркоза в настолько сильной форме, что это может вызвать проблемы с безопасностью, на глубинах более 40 метров. Это одна из причин, по которым нижняя граница любительских погружений установлена именно на таком уровне.
Чтобы избежать азотного наркоза, при глубоководных погружениях используют особые газовые смеси, носящие родовое название «тримикс» (от triple — тройной и mix — смесь); в России иногда используется аббревиатура КАГС (гислородно-азотно-гелиевая смесь).
Один из распространённых вариантов тримикса: 18% кислорода, 42% гелия и 40% азота. Как видим, содержание кислорода, по сравнению с атмосферным воздухом, здесь уменьшено на 3% (страховка от кислородного отравления), а содержание азота — почти вдвое (что позволяет пропорционально увеличить глубину безопасного погружения, без риска азотного наркоза).
Иногда используется гелиокс (смесь кислорода и гелия). Однако гелий производится в промышленных масштабах лишь в немногих странах (в том числе в США и в России), поэтому заправка баллонов тримиксом или гелиоксом обходится примерно в 5 раз дороже, чем обычным атмосферным воздухом.
При погружениях на глубины свыше 100 метров аквалангист, как правило, попеременно дышит несколькими смесями с разным процентным содержанием кислорода, азота и гелия.
Кессонная болезнь
3. Проблема третья — декомпрессионная (кессонная) болезнь. Как я уже говорил, чем глубже погружается дайвер и чем больше времени проводит на соответствующей глубине, тем больше кислорода, азота и / или гелия, растворяется в его крови.
В теории, пребывание на глубине трёхсот тридцати метров приводит к тридцатичетырёхкратному перенасыщению крови ныряльщика азотом / гелием, по сравнению с пребыванием на поверхности. На самом деле, этого не происходит: чтобы кровь успела насытиться избыточным газом в полном объёме, нужно провести на этой глубине определённое время.
При совершении же экстремальных погружений дайвер обычно задерживается на максимальной глубине не дольше нескольких секунд, достаточных для того, чтобы зафиксировать рекорд, и немедленно начинает подъём.
Но даже этих секунд (с учётом общей продолжительности погружения и всплытия) оказывается достаточно, чтобы кровь перенасытилась газами.
Декомпрессионная болезнь возникает при нарушении режима подъёма на поверхность. Рассмотрим классический пример, который приводят, наверное, все, кто пишет о кессонной болезни 🙂
Представьте себе бутылку шампанского. Когда она закупорена, давление в ней может достигать шести атмосфер. Углекислый газ, образовавшийся в процессе брожения, полностью растворён в вине. Но стоит открыть пробку, как как избыточная углекислота из-за разности давлений вскипает множеством пузырьков, которые и придают шампанскому его игристые свойства.
Аналогичный процесс происходит в крови водолаза: выделяющиеся в большом количестве пузырьки азота закупоривают кровеносные сосуды и могут вызвать болезненные явления разной степени тяжести — вплоть до летальных.
В любительском дайвинге все погружения планируются как бездекомпрессионные. Иначе говоря, время пребывания под водой, в зависимости от глубины погружения, рассчитывается так, чтобы в любой момент можно было без вредных для организма последствий осуществить контролируемое аварийное всплытие (подъём на поверхность со скоростью не более 18 метров в минуту).
Если дайвер приближается к бездекомпрессионному пределу пребывания под водой, рекомендуется для подстраховки совершить так называемую «остановку безопасности» на глубине пяти метров в течение трёх минут. Принцип бездекомпрессионности — ещё одна причина, по которой для любительского дайвинга установлен сорокаметровый лимит глубины.
При глубоководных погружениях для дайвера обязательны декомпрессионные остановки (тем более продолжительные, чем большая глубина была им достигнута), для того чтобы избыточный азот / гелий успел вывестись из крови. В результате подъём может растянуться на несколько часов, что требует дополнительных баллонов с дыхательной смесью, заранее подвешенных на тросе на уровне декомпрессионных «стоянок», и серьёзной поддержки с поверхности.
Надо заметить, что гелий, в отличие от азота, быстрее «вскипает» в крови. Таким образом, гелиевые дыхательные смеси, успешно защищая аквалангиста от азотного наркоза, существенно увеличивают время декомпрессии. За всё, как известно, приходится платить 🙂
Попутно — вопрос для самых въедливых 🙂 Почему, в отличие от гелия и азота, кислород не вызывает кессонной болезни?
Опасности фридайвинга
Погружение на большие глубины без акваланга имеет свою специфику. Длится оно обычно не более 7-10 минут (12 минут — максимальное зарегистрированное время задержки дыхания). Тем не менее этого оказывается достаточно, чтобы кровь успела насытиться избыточным азотом: огромное давление на глубине сжимает грудную клетку, так что объём лёгких уменьшается в несколько раз, а плотность воздуха, набранного в них при вдохе перед погружением, пропорционально возрастает.
В среднем объём человеческих лёгких составляет от 4 до 6 литров. Лёгкие «крупногабаритного» натренированного ныряльщика могут вмещать до 10 литров воздуха.
Возьмём «компромиссный» вариант — 7,5 литра. При погружении без акваланга на 40 метров их объём уменьшится до полутора литров, а плотность воздуха в них возрастёт в 5 раз. На глубине 120 метров их объём составит менее 600 миллилитров, а давление воздуха в них возрастёт до 12,5 атмосфер.
Таким образом, азотный наркоз и отчасти декомпрессионная болезнь угрожают не только аквалангистам, но и ныряющим на задержке дыхания фридайверам (пусть и в существенно меньшей степени, поскольку воздух в их лёгких не пополняется на протяжении всего погружения).
Однако сверх этого людей, занимающихся фридайвингом, поджидают дополнительные опасности:
Обжатие грудной клетки
1. Обжатие грудной клетки. При погружении на большие глубины объём лёгких под давлением воды может уменьшиться настолько, что фридайвер будет тяжело травмирован — вплоть до летального исхода.
В медицинских источниках усреднённый теоретический предел погружения без акваланга указывается равным 30-50 метрам. Индивидуальный теоретический предел погружения рассчитывается исходя из объёма лёгких и, как правило, при самых благоприятных показателях не превышает 120 метров.
Естественно, торжествующая практика порой разгромно побивает занудную теорию. Но людей, побивших теорию, чьи имена на слуху у всех фридайверов, — единицы. А вот безвестных ныряльщиков, которые своей смертью подтвердили надёжность теории, — многие и многие сотни. Так что подумайте, нужно ли именно вам идти на рекорд 🙂
Гипоксия
2. Следующая опасность — гипоксия (кислородная недостаточность), вызывающая потерю сознания, что под водой, мягко говоря, нежелательно. Не буду вдаваться здесь в описание физиологических особенностей этого явления, тем более что существует несколько вариантов развития гипоксии при фридайвинге.
Напомню лишь, что объём лёгких невелик и, даже имея специальную подготовку, при глубоководном погружении очень легко просчитаться и уйти «в минус» по кислороду.
Обжим маски и барторавмы
3. Еще одна опасность — обжим маски, а также баротравма среднего уха и гайморовых полостей. Более редкий и экзотический случай — баротоавма зуба (если в результате некачественного пломбирования в нём остался пузырёк воздуха).
Во всех этих случаях причина травмы — разница между давлением в воздушных полостях тела (либо полостях, прилегающих к телу, как подмасочное пространство) и давлением воды снаружи. При отсутствии лор-заболеваний в активной фазе всё это (кроме баротравмы зуба, от которой нет «противоядий», кроме повторного пломбированмя) легко предотвратить продувкой ушей и носа. Но при быстром погружении можно зазеваться и не успеть вовремя выровнять давление.
Подводя итоги
Хотя рекорд новороссийских дайверов и далёк от мировых достижений в этой области, не стоит относиться к нему пренебрежительно. Погружение на такую глубину — весьма рискованное дело, требующее большого мужества, отличной физической подготовки и высокой квалификации.
Мои поздравления, друзья! 🙂
ОТВЕТЫ:
1. Правильный ответ — не насколько 🙂 Выкачать воздух из из замкнутой ёмкости при давлении, равном атмосферному, способен только вакуумный насос.
2. Кислород, в отличие от азота и гелия, активно расходуется организмом, поэтому он не накапливается в крови поводника в количестве, способном вызвать кессонную болезнь.
«Всплываешь – а из легких небольшой сгусток крови». Что такое фридайвинг
Фридайвинг – это когда ныряют на огромную глубину без акваланга, просто задержав дыхание. О том, что в мире есть такой спорт, в России многие узнали прошлым летом, когда все важные медиа на свете рассказали об исчезновении россиянки Натальи Молчановой, величайшего фридайвера планеты, во время погружения в Средиземном море. Прошел почти год, Молчанову так и не нашли.
Ее сын Алексей Молчанов – тоже звезда фридайвинга: у него четыре мировых рекорда и три золотые медали чемпионатов мира.
Роман Мун поговорил с Молчановым о его ремесле.
– Во фридайвинге шесть спортивных дисциплин. Три в бассейне: задержка дыхания без движения – на время; ныряние в длину в ластах и без ласт – на дистанцию. Три в открытой воде: ныряние в глубину в ластах и без ласт, ныряние на глубину по тросу на руках. Самая престижная – ныряние на глубину в ластах, она самая глубокая.
И есть две несоревновательные дисциплины, здесь только рекорды. Тут есть дополнительные технические устройства, человек в какой-то момент не плывет сам. Первая – ныряние с переменным весом, килограммов 20-30. Это когда человек опускается в глубину с грузом и всплывает сам. Вторая – дисциплина no limits, там человек погружается и всплывает, не работая, используя устройство, похожее на лифт.
– Какая ваша главная дисциплина?
– Я выступаю во всех, но любимая – ныряние в глубину в ластах. Здесь официальный рекорд мира мой – 128 метров. На тренировке было 129. Честно говоря, не вижу, кто мог бы претендовать на него. Гийом Нери, главный претендент, закончил карьеру в прошлом году.
— Почему? По возрасту?
– Нет, ему 33, он не сильно старше меня. У него недавно ребенок родился. В связи с этим он начал больше переживать, страхи появились. Вот и закончил.
И еще была ошибка судей в прошлом году. На маленьких соревнованиях, до чемпионата мира, он попытался установить рекорд мира, заказал 129 метров. Судьи ошиблись, поставили на 10 метров глубже. Он нырнул.
Нырнуть на 139 метров можно, я бы тоже смог, если б со мной так же ошиблись. Падать вниз несложно, надо только уметь давление компенсировать, это мы оба хорошо умеем. Проблема в том, чтобы всплыть без травмы. Нери получил серьезную травму легких. Его это напугало. Тех судей, конечно, сразу отстранили от соревнований.
– Какая дисциплина самая опасная?
– Опасны те, в которых соревнования не проводятся. No limits – самая опасная, потому что может произойти отказ оборудования. Глубина очень большая. Может развиться декомпрессионное заболевание.
– Что за декомпрессионное заболевание?
– При нырянии азот под действием давления начинает растворяться в тканях, костях, мышцах. При слишком быстром всплытии есть опасность «закипания крови», образуются пузырьки в сосудах. Если азот не успел выйти, это может нанести вред организму, случаются различные травмы вплоть до инсульта. Как правило, это в основном происходит у подводных охотников, которые ныряют не на самые большие глубины, но часто и долго. И еще это проблема для несоревновательных дисциплин, вроде no limits. Но и там риск контролируется, есть меры предосторожности, когда фридайверы после ныряния дышат 100%-м кислородом, чтобы восстановиться.
– Что за отказ оборудования?
– Сейчас стало лучше, но в начале 2000-х, например, во время тренировок погиб фридайвер Лоик Леферм. Он делал no limits, у него по пути вверх лифт застрял. Подъем занял очень много времени, спасти его не удалось. Погибла Одри Местре, рекордсмен мира среди женщин. В no limits всплывают, используя воздушный шар, у нее, по одной из версий, возникли проблемы с баллоном в этом шаре.
Могут быть проблемы из-за течения. Был случай с еще одним фридайвером, когда из-за течения растянулся нырок. У него возникло серьезное декомпрессионное заболевание.
– Как происходит погружение в no limits?
– Можно посмотреть фильм «Голубая бездна», там все показано. Используются устройства – бывают посложнее, бывают попроще. Самый простой вариант – когда вдоль троса из алюминия выстраивается конструкция, на которой есть куда сесть или встать, где есть, за что держаться. У этого устройства есть большой вес, который позволяет увлекать человека за собой. Наверху есть что-то, что надувается, например, воздушный шар, который быстро поднимает человека за собой.
– Какой рекорд в этой дисциплине?
– 214 метров, Герберт Ничш. Он был безбашенный, ставил рекорды во всех дисциплинах. Он получил в no limits серьезную травму, после которой пришлось завязать со спортом. У него был подход «напролом».
Герберт Ничш устанавливает мировой рекорд в no limits
– Фридайвингом можно зарабатывать?
– Да. В основном за счет договоренностей со спонсорами, которые спонсируют поездки. И обучение. У меня еще есть своя линейка снаряжения, которую я со своей командой разрабатываю и в которой сам ныряю. Работаем довольно успешно, в мире она востребована.
– Что за снаряжение?
– Называется Molchanovs. Началось все с моноласт, их делают вручную в России. В России и Украине вообще всегда были лучшие ласты. Еще делаем биласты, то есть двойные ласты. Делаем костюмы – попроще и подороже. Делаем страховочные тросы, буйки, сумки, чехлы для защиты ласт.
– Сколько стоит, например, костюм?
– Премиальные линейки – 550-600 долларов. Они, к сожалению, сейчас сильно подорожали из-за курса. Шьют канадцы, на мой взгляд, это лучшие костюмы мира. Еще мы делаем костюмы в России, они могут стоить меньше 20 тысяч. Тренировочный костюм может стоить еще в два раза дешевле. Моноласты тоже в районе 20-30 тысяч.
– Какие самые главные соревнования во фридайвинге?
– Есть чемпионаты мира. Есть популярные коммерческие старты, например, в Дубае, которые проводит принц Дубая. Дисциплина – задержка дыхания. Она не самая популярная, но соревнования популярные, потому что там призы хорошие. Есть, например, известное соревнование Vertical Blue в Багамах, в Голубой дыре Дина. Туда волны не заходят, течения не бывает, вода теплая, глубина 200 метров. Зрителям туда удобно приезжать. В этом году оттуда будет живая трансляция. Раньше у фридайвинга с этим была проблема, но спорт растет, сейчас уже планируют делать живую трансляцию погружений.
Подготовка, психология, гипервентиляция
– Как тренируются фридайверы?
– По-разному в течение года. Многие фридайверы не могут жить на море. Когда не на море, то тренируемся в бассейне: плавание на технику, ныряние, задержка дыхания. Делается силовая подготовка. При выезде на море – ныряние на глубину, идет адаптация к глубине.
– Есть какая-то психологическая подготовка?
– Есть техника деконцентрации внимания. Ты достигаешь состояния, похожего на медитативное, чтобы был полный контроль под водой. Она была разработана не для фридайверов, а для военных. Она хороша тем, что позволяет достичь пониженного метаболизма, расслабиться, уменьшить уровень стресса. Принцип – распределение внимания, не концентрация, как в реальной жизни. Деконцентрация – основа расслабления. Я сколько лет тренируюсь, все равно получается найти новые ресурсы, чтобы расслабиться еще лучше.
– Как фридайверы увеличивают время, которое они могут провести под водой?
– Вообще, любой человек без проблем со здоровьем может задержать дыхание на три минуты. Пусть не с первого раза, но в течение недели можно научиться. Для нас же важна высокая подвижность грудной клетки, диафрагмы, дыхательных мышц. Они должны быть подвижные, эластичные, чтобы было легко с полувдоха задерживать дыхание.
Еще техника движения: надо уметь более эффективно двигаться, чтобы тратить меньше кислорода. И техника дыхания. Есть, кстати, прием усиленного дыхания, гипервентиляция – он опасен. Он позволяет новичку отодвинуть время, через которое начинается желание дышать, первая часть дистанции становится комфортнее. Но вторая часть дистанции становится менее контролируемой. Можно потерять сознание и не почувствовать этого.
Легкие, уши, потеря сознания
– Что происходит с организмом на большой глубине?
– Легкие сжимаются, идет приток крови к легким. Каждые десять метров вглубь идет увеличение давления на одну атмосферу. Легкие сжимаются соответственно: на 10 метрах – в два раза, на 20 метрах – в три раза, на 40 метрах – в четыре раза и так далее. Но есть предел, дальше которого легкие сжиматься не могут, иначе произойдет разрушение грудной клетки. Поэтому включается рефлекс: кровь переполняет сосуды легких. Получается определенный объем, который мешает дальнейшему сжатию грудной клетки.
Также происходит замедление сердечного ритма. Организм подстраивается и пытается экономить кислород. Вообще много элементов сердечной адаптации: перенаправление кровотока, замедление сердечного ритма, выброс резервной крови в кровоток, в большей степени из селезенки, что улучшает транспорт кислорода.
– Что главная угроза для фридайвера?
– Стихия и отсутствие партнера. Тренировка всегда идет с опытным партнером, который сам обученный фридайвер и умеет спасать человека. Обычно проблемы возникают в открытых водоемах, в основном у охотников, которые охотятся в одиночку. Если он теряет сознание, то это, как правило, смертельно.
– О чем вы думаете, находясь на глубине?
– Если нырок именно на глубину, то голова занята компенсацией давления и расслаблением грудной клетки. Если нырок серьезный, то все внимание на технические моменты, которые надо выполнить идеально: расслабление, техника падения, положение тела. Все это надо сделать с минимальными затратами сил. Для этого нужно, чтобы голова была пустая. У меня на это уходит все внимание. Но если нырок не на максимальную глубину, а в удовольствие, то я могу смотреть по сторонам и делать, что хочется.
– На такой глубине нет ощущения паники?
– Если человек оказался на глубине на несколько метров ниже своего лучшего результата, то да, на пути вверх может возникнуть небольшая паника, напряжение.
– Когда вы последний раз паниковали?
– Был случай, когда я нырял на Бали. Я нырнул на самое дно, там оказалось сильное течение. Неприятный сюрприз, сверху это течение вообще не чувствовалось. Глубина была безопасная: я нырял метров на 90, а лучший результат у меня 114. Но когда я начал подниматься наверх, то понял: усилий приходится прикладывать в два раза больше, чем обычно. Это была не паника, но понимание, насколько серьезно усложнился нырок. Всплыл я чисто, все было хорошо, но это был такой момент, когда понимаешь: не все от тебя зависит.
Еще бывает, что фридайверы привыкают нырять в теплой воде, приезжают на соревнования, а там на глубине метров в 30 резкое изменение температуры. Для них это сильная неожиданность.
– Правда, что у фридайверов лопнувшие барабанные перепонки?
– Только если техники не хватает. Перепонки можно порвать, просто это далеко не норма. У меня за 12 лет не было разрыва ни разу.
– Часто происходит потеря сознания во время всплытия?
– По статистике, на наших чемпионатах России – процента три. На чемпионатах мира – процентов пять. За это дисквалифицируют, дают красную карточку и ноль очков, поэтому никто не хочет терять сознание. Но люди рискуют.
Как правило, это происходит на поверхности. Перед потерей сознания происходит потеря моторного контроля – самба. Потеря сознания краткосрочная: три, пять, десять секунд. Очень редко бывает, что потеря сознания дольше или происходит на глубине. Последствий от нее нет.
Происходит это от того, что концентрация кислорода становится настолько маленькой, что организм решает: надо отключать сознание как наиболее энергоемкую функцию. Это не потеря сознания от физической травмы, как, например, в боксе. Это предохранительный механизм организма.
– Вы сами теряли сознание?
– Сейчас это редко, в начале карьеры – чаще. Это неизбежно, когда ищешь свои пределы. Если нырять в безопасном режиме, рекордов мира не поставишь. Постоянно находясь в безопасной зоне, быстро прогрессировать сложно.
Ощущение – как наркоз на операции. Будто свет выключили. Уплывание сознания, как обморок. Неприятных ощущений нет. При этом человек не помнит момента потери сознания. У нас есть протокол после всплытия: надо в течение 15 секунд не опустив нос и рот под воду снять все снаряжение с лица, показать знак ОК и сказать «Я в порядке» или «I’m OK». Человек приходит в себя, начинает это делать, и только когда ему показывают видео, он понимает, что терял сознание. Люди удивляются.
– У вас были травмы легких?
– Да. Были разрывы капилляров в легких из-за слишком высокого давления. На это в последнее время направлена подготовка фридайверов, так как достигнуты глубины, которые требуют дополнительной готовности легких. Добавляются новые упражнения на развитие подвижности грудной клетки. Справляемся с проблемой.
– То есть вы выходите на поверхность и кашляете кровью?
– Да, но это могут быть не только легкие. Это может быть трахея. Есть сделать резкое движение под водой, напрячь шею, дернуться, то может случиться небольшой разрыв капилляров. Всплываешь и из легких небольшой сгусток крови, прожилки небольшие. Но могут быть и серьезные травмы, какая была у Гийома Нери, когда судьи ошиблись с веревкой, там кровотечение может быть дольше.
Вообще легкие восстанавливаются довольно быстро. Нескольких дней обычно достаточно, чтобы можно было снова потихоньку начать нырять. Но бывает, что фридайвер решает ускорить график адаптации и слишком быстро начинает увеличивать глубину. Тогда легкие не успевают подготовиться и может быть травма.
Получается, что легкие у нас слабое место. Сейчас правила ужесточили: на соревнованиях, когда человек всплывает, ему проверяют легкие, смотрят, есть ли там жидкость. Если есть, то медкомиссия может не допустить его на следующий день.
Был американец Николас Меволи, который очень быстро прогрессировал, всего за два года донырял до 100 метров. Обычно адаптация занимает гораздо дольше. Он был талантливый, но травмировал постоянно легкие, не давал им восстановиться и скрывал эти травмы. Тогда так плотно на соревнованиях не контролировали. У него случилась травма легких, несовместимая с жизнью.
– У вас были другие травмы?
– У меня был нырок, когда случился обратный блок уха. Это когда из-за простуды происходит схлопывание евстахиевой трубы и воздух из области среднего уха не выходит обратно. Он расширяется и начинает давить на органы равновесия, человек теряет ориентацию под водой. Это очень усложнило всплытие, я плыл не по прямой, а по спирали. Получил травму легких в итоге из-за лишнего напряжения.
Путешествия, животные
– Расскажите про свои любимые места на планете.
– Здорово проныривать арку Голубой дыры в Египте. Это целое приключение. Она там на глубине 60 метров. Колодец в рифе находится, нужно проплыть 20 метров в длину, выплыть в открытое море и всплыть.
Алексей Молчанов, его мама Наталья Молчанова и фридайвер Юрий Шматко проплывают на одном вдохе арку Голубой дыры в Египте
На Багамах на Vertical Blue красиво, там тоже Голубая дыра. Отдаленный от цивилизации остров, шикарное место для тренировок. Там можно розовый песок увидеть на пляже. Подводная жизнь – акулы, черепахи. Большие волны.
На Бали очень мне нравится. Там, конечно, проблема с течениями, но есть места, где можно понырять глубоко. И посерфить можно.
Еще Мексика. Ездил туда на соревнования, это было в Тихом океане около города Ла-Пас. После соревнований мы шли нырять с морскими котиками, китовыми акулами, скатами. На другой стороне Мексики, где ее Атлантическая часть, есть сеноты – глубокие пещеры с пресной водой наверху и соленой внизу. Там очень красиво, могут быть деревья заброшенные.
– С какими животными вы ныряли?
– С китовыми акулами здорово. Они огромные и безопасные, питаются планктоном. С морскими котиками весело, они как собаки. Бывают особо дружелюбные, которые подходят и играются с тобой. Нырял с бычьими акулами, они считаются опасными, но по большому счету опасность акул – миф. С большими скатами-мантами здорово нырять.
Наталья Молчанова, опасность
– Вы сын Натальи Молчановой, ее считают величайшим фридайвером в истории. Объясните, в чем ее величие?
– Она дала такой импульс развитию фридайвинга в мире и в России, что я не уверен, что когда-нибудь кто-то еще такое сделает. Она показала, что это спорт не только для молодых, им можно заниматься и улучшать результаты в 50+ лет. Что это доступный вид спорта, которым можно заниматься в любом возрасте. Она создала лучшую в мире методику тренировок. Я хочу продолжить развивать ее методики.
И результаты. У нее 42 официальных рекорда мира. У меня 4.
– Прошлым летом Наталья пропала без вести во время погружения около Ибицы. Конкретную причину произошедшего тогда не называли. Удалось выяснить, что произошло?
– В том районе есть подводное течение на дне. Нельзя сказать точно, что случилось, что усложнило нырок. Это было просто ныряние, не тренировка, не соревнование. Что-то произошло, что привело к таким последствиям.
– Не знаю, где я это говорил, просто нужно было принимать решение: продолжать поиски или нет. Прошло довольно много дней и шансов было мало. Посоветовавшись, мы приняли решение.
— По-моему, у вас дико опасный спорт, при этом вы очень спокойный.
– Это опасно со стороны, когда этим не занимаешься. Конечно, это очень сложный вид спорта. Нормально, что со стороны это кажется опасно. А мне это не кажется опасно. Я занимаюсь этим всю жизнь.
– Вы сами боитесь смерти?
– Я сам (смеется – прим.)… Не знаю. Как ее бояться? Это больше обидно и огорчительно для окружающих. Это плохо с точки зрения того, что я не сделаю все, что планировал. А так, чтобы бояться ее – зависит от того, какая она: мучительная, немучительная. Нет, я об этом не думаю.