какое понимание риторики восходит к школе квинтилиана
Риторика Квинтиллиана. Её основные положения
Марк Фабий Квинтиллиан (ок. 35—96), гордость Рима, первый из риторов, принятый на государственное жалованье, а к старости назначенный воспитателем наследников престола, продолжал обучение по методам Цицерона. Свою программу он изложил в большом трактате «Воспитание оратора». Характерно само заглавие трактата: педагог по призванию, Квинтиллиан видит залог расцвета красноречия не в узкой разработке риторической теории, а во всестороннем воспитании практического оратора; это отголосок гуманистического идеала Цицерона, выдвинутого им в трактате «Об ораторе».
Основная цель воспитания оратора — нравственность и вкус: развитию нравственности должен служить весь образ жизни оратора начиная с младенческих лет, развитию вкуса должен служить весь курс его риторических занятий, систематизированный, освобожденный от излишней догматики, ориентированный на лучшие, классические образцы. Главный из этих образцов, конечно, Цицерон, цитируемый на каждом шагу с неизменным благоговением: «Чем больше тебе нравится Цицерон, тем больше будь уверен в своих успехах», — говорит Квинтилиан молодому оратору. И все-таки полное возрождение цицероновской программы для Квинтилиана невозможно:
1) Для Цицерона основу риторики представляет освоение философии, для Квинтилиана — изучение классических писателей;
2) Цицерон хочет видеть в ораторе мыслителя, Квинтилиан — стилиста;
3) Цицерон ратует против школярства, за практическое образование на форуме, у Квинтилиана центром всей образовательной системы является риторическая школа;
4) Для Цицерона критерий ораторского успеха — одобрение народа, для Квинтилиана — суждение литературно искушенных ценителей.
Все показывает глубокую разницу двух эпох: при Цицероне красноречие было орудием общественной борьбы, при Квинтилиане — стало ученым развлечением в общественном застое.
Подобно Цицерону («Брут»), Квинтилиан видит залог процветания красноречия не в технике речи, а в личности оратора: чтобы воспитать оратора «достойным мужем», необходимо развивать его нравственность, чтобы он был «искусен в речах», следует развивать его вкус. Развитию нравственности должен служить весь образ жизни оратора, в особенности же занятия философией. На развитие вкуса рассчитан цикл риторических занятий, систематизированный, освобожденный от излишней догматики, ориентированный на лучшие классические образцы. «Чем больше тебе нравится Цицерон, — говорит Квинтилиан ученику, — тем больше будь уверен в своих успехах.»
Но именно это старание Квинтилиана как можно ближе воспроизвести цицероновский идеал отчетливее всего показывает глубокие исторические различия между системой Цицерона и системой Квинтилиана. Цицерон, как мы помним, ратует против риторических школ, за практическое образование на форуме, где начинающий оратор прислушивается к речам современников, учится сам и не перестает учиться всю жизнь. У Квинтилиана, наоборот, именно риторическая школа стоит в центре всей образовательной системы, без нее он не мыслит себе обучения, и его наставления имеют в виду не зрелых мужей, а юношей-учеников; закончив курс и перейдя из школы на форум, оратор выходит из поля зрения Квинтилиана, и старый ритор ограничивается лишь самыми общими напутствиями для его дальнейшей жизни. В соответствии с этим Цицерон всегда лишь бегло и мимоходом касался обычной тематики риторических занятий — учения о пяти разделах красноречия, четырех частях речи и т.д., а главное внимание уделял общей подготовке оратора — философии, истории, праву. У Квинтилиана, напротив, изложение традиционной риторической науки занимает три четверти его сочинений, а философии, истории и праву посвящены лишь три главы в последней книге, изложенные сухо и равнодушно и имеющие вид вынужденной добавки. Для Цицерона основу риторики представляет освоение философии, для Квинтилиана — изучение классических писателей; Цицерон хочет видеть в ораторе мыслителя, Квинтилиан — стилиста. Цицерон настаивает на том, что высший судия ораторского успеха — народ; Квинтилиан в этом уже сомневается и явно ставит мнение литературно искушенного ценителя выше рукоплесканий невежественной публики. Наконец — и это главное — вместо цицероновской концепции плавного и неуклонного прогресса красноречия, у Квинтилиана появляется концепция расцвета, упадка и возрождения — та самая концепция, которую изобрели когда-то греческие аттицисты, вдохновители цицероновских оппонентов. Для Цицерона золотой век ораторского искусства был впереди, и он сам был его вдохновенным искателем и открывателем. Для Квинтилиана золотой век уже позади, и он — лишь его ученый исследователь и реставратор. Путей вперед больше нет: лучшее, что осталось римскому красноречию — это повторять пройденное».
РИТОРИКА КВИНТИЛИАНА
Кроме того, в задачу оратора входит расположить к себе слушателей; изложить сущность дела; установить спорный вопрос; подкрепить свое положение; опровергнуть мнение противника; в заключение придать блеск своим положениям и окончательно низвергнуть положения противника.
дыханием и самими звуками речи.
Автор в трактате „Об ораторе» основывался на некоторых теоретических исследованиях своих предшественников и на практических школьных учебниках, на греческой и римской ораторской традиции и лучших образцах ораторского искусства, на своем практическом опыте. Цицерона можно считать создателем своей риторической теории, которую он наиболее полно изложил в этом трактате.
Цицерон видит красоту речи в ее свежести, сочности, нежности, учености, благородстве, пленительности, изяществе, страстности, причем „цветы слов и мыслей» должны распределяться в речи „с разбором». Словесные нагромождения, речь, расцвеченная чрезмерно яркими красками, не доставляет длительного удовольствия, пресыщает слушателей, раздражает их. По этим взглядам Цицерона нельзя было причислить ну к аттицистам, ни к азианцам. Он создал свой собственный стиль и требовал разумного употребления «цветов красноречия». Он продемонстрировал глубокое проникновение в сущность ораторского искусства, создав ораторскую теорию на основе своего богатого опыта. Блестящий теоретик, он обобщил и критически переосмыслил взгляды на ораторское искусство теоретиков и практиков красноречия, путем тщательного анализа сопоставил различные точки зрения, создал свою теорию.
Труд Квинтилиана систематичен и строго продуман. Здесь учтен весь опыт классической риторики и обобщен собственный опыт преподавателя риторики и судебного адвоката. В этой работе философ отмечает, что труд оратора обширен и разнообразен, и никогда о нем не сказано все, тем не менее он попытается изложить из традиционных правил самое лучшее, а кое-что неважное изменит, кое-что добавит или отбросит.
Сначала Квинтилиан рисует образ идеального оратора, продолжая разрабатывать эту тему вслед за Цицероном: «Итак, да будет оратор таков, чтоб его по справедливости можно было назвать и мудрецом; не только совершенен во нравах (ибо сего, по мнению моему, хотя другие иначе думают, еще не довольно), но совершенен и во всех знаниях, во всех качествах, потребных для красноречия».
Квинтилиан как продолжатель риторики Цицерона
Приветствую тебя мой, дорогой читатель, на блоге «Жизнь и философия»!
Свою деятельность Квинтилиан начал в первой государственной риторической школе, которую организовал в Риме император Тит Флавий Веспассиан. В этой школе Квинтилиан стал влиятельным профессором, выразителем литературных идей и вкусов высшего римского общества, а затем и реформатором литературного стиля эпохи.
Его книга «Двенадцать книг риторических наставлений» (Institutionis oratoriae libri duodecim) подвели итог двадцатилетней преподавательской деятельности и стали учебником для новых поколений риторов. Произведение это посвящено римскому адвокату Марцелу Викторию и написана по настоянию друзей и учеников. Трактат вбирает всё лучшее, что оставили после себя греческие и римские авторы.
Квинтилиан требует для речи единства содержания и художественной формы.
Эстетический критерий, которым определяются взгляды Квинтилиана на ораторское искусство и литературу – это совершенство художественной формы. Главное его требование к оратору и писателю, поскольку для него хорошо говорить и писать – одно и тоже – чистая, ясная красивая и уместная речь. Он настаивает на необходимости выбора слов, порядка их расположения, предостерегая от излишнего блеска в словах, так как это затеняет их смысл и создает искусственность, что выдает недостаток истины. Главное в искусстве оратора состоит в том, чтобы не дать заметить искусства, скрыть его видимостью безыскусственности.
Стилистический идеал Квинтилиана близок к цицероновскому, к тому, что называется «золотою серединою»: отвергая соблазнительные пороки нового стиля (так называемого «азианского») – высокопарность и изощренность, он ратует за умеренное и уместное пользование фигурами стиля, которые украшают и оживляют речь, услаждают слух и возбуждают эмоции аудитории, подкрепляя тем самым доказательства в суде.
Вот как Квинтилиан определяет свой идеал речи:
«Изобилие должно иметь свои пределы, блеск – мужественную сдержанность, а изобретательность должна быть разумна. Таким образом, речь станет длинной, но не чрезмерной; изысканной, но не вычурной, смелой, но не дерзкой; серьезной, но не унылой; глубокой, но не тяжелой; веселой, радостной, но не легкомысленной, шутливой, но не распущенной; величественной, но не многословной».
См., напр., Кузнецова Т.И. и др. Ораторское искусство в Древнем Риме., М.1976, стр.176-178.
Для воспитания идеального оратора главную роль играет этика, моральный облик оратора. Оратор должен быть мудрецом, совершенным в нравах, искусстве речи, знаниях.
Нужно читать классических поэтов: их цитирование – прекрасный способ эмоционально эстетического воздействия. В изучении ораторов Квинтилиан предлагает ориентироваться исключительно на Цицерона, так как он подошёл к совершенному оратору ближе других.
Рассуждая об упадке красноречия, Квинтилиан считает одной из его причин потерю контакта с моральной философией:
«прежде ораторы и мудрецы не отличались одни от других, и только позже философы присвоили эту оставленную ораторами область знания, которая всегда была достоянием риторики».
Оратор должен быть мудрецом, совершенным в нравах, в искусстве речи, во всех знаниях. И залог процветания красноречия Квинтилиан, как и Цицерон видит в личности оратора.
Однако усилия Квинтилиана по возрождению классического красноречия на цицероновских образцах не принесли ожидаемого результата: в римской империи уже не было места для осуществления ораторского идеала Квинтилиана, но советы его представляют немалую ценность для современного оратора.
В чем же заслуга Квинтилиана?
Риторика сближается с художественной прозой. Для этого Квинтилиан разрабатывает целую систему изобразительных и выразительных средств речи, которые изучаются до сегодняшнего дня.
Наконец, именно в определении Квинтилиана можно видеть первое проявление длительного процесса «вырождения» риторики из эффективного средства общественной борьбы в узкую школьную дисциплину, чисто эстетического характера, что привело в дальнейшем к кризису риторики.
Реферат по курсу «Психология общения и ораторское искусство» на тему: «Риторика Квинтилиана»
Введение
Актуальность выбранной темы определяется вкладом в развитие риторики, который внес своим трудом «Воспитание оратора» римский оратор, адвокат и педагог Квинтилиан. Многое из того, что он пишет, не утратило своего значения и до сей день.
Цель работы – рассмотреть основные положения, выдвигаемые Квинтилианом, а также определить его роль и место в деле развития ораторского искусства и красноречия. Достижения данной цели соответствуют следующие задачи:
Труд Квинтилиана оказал огромное влияние на гуманистов эпохи Возрождения, создававших на его основе свои руководства по ораторскому искусству. Наряду с Цицероном, другим непревзойденный римским оратором, Квинтилиан долгое время был самым читаемым латинским автором, его книги считались образцом для всех, писавших по-латыни в Новое время.
1. Историческая эпоха и место Квинтилиана в ней
На смену эллинистическим традициям пришел «новый стиль». Расцвет в литературе относится ко времени Нерона, но затем наступает его стремительное падение. С одной стороны, это была естественная реакция на ту крайнюю напыщенность и декаданс, до которой дошел «новый стиль», с другой – этот возврат к классицизму отражал более общие перемены в общественной и литературной жизни.
После падения Нерона, при династиях Флавиев (70–96 гг.) и Антонинов (96–192 гг.), в отношениях между императором и сенатом наступает период вынужденного примирения. Императоры демонстрируют свою кротость, сенат – свою преданность. Официально считается, что это вновь возродился «дух Августа», забытый было при первых его преемниках.
Императоры объявляют себя покровителями просвещения и искусств. Лучшие преподаватели риторических школ начинают получать жалованье от государства. Поэты посвящают свои стихи императорам и получают за них богатые подарки. Литературные интересы становятся повальной модой, на рецитации – авторские чтения поэтов – собираются толпы. Но если для Августа литература была средством организации общественного мнения, то для Флавиев и Антонинов она была средством отвлечения общественного мнения от политических интересов. Та искренность, с какой современники Вергилия и Горация приветствовали в Августе спасителя республики, была уже невосстановима. Поэтому литература нового периода была не столько органическим продолжением, сколько искусственным подражанием республиканской и вергилианской классике. Цицерон в прозе, Вергилий в поэзии стали предметом благоговейного изучения и рабского подражания, «новый стиль» промежуточной эпохи осуждался и отвергался.
Крупнейшим деятелем этой классицистической реакции был ритор Марк Фабий Квинтилиан (ок. 35–96 гг.), гордость Рима, первый из риторов, принятый на государственное жалованье, а к старости назначенный воспитателем наследников престола. Свою программу он изложил в большом трактате «Воспитание оратора». Им было написано еще одно важное сочинение «О причинах порчи красноречия», но оно не сохранилось, как и изданная им самим речь в защиту Невия Арпиниана. Не сохранились, равным образом, и те труды Квинтилиана, которые издавались без его ведома его учениками, иногда в очень искаженном виде.
2. Биографические данные
Марк Фабий Квинтилиан родился около 35 года нашей эры в Калагуре (Испания) в семье, принадлежавшей к верхам испанской знати. Отец и дед Квинтилиана были риторами.
Свое образование Квинтилиан получил в Риме, где слушал лучших ораторов своего времени. Благодаря упорному труду добился того, что провинциальное происхождение никак не сказалось на его речи. Затем, в 61 году вернулся в Испанию, однако через семь лет император Гальба, в прошлом наместник в Испании, вызвал его в Рим. Там в начале 70-х годов Квинтилиан становится руководителем первой государственной риторической школы, основанной императором Веспасианом. Ему была назначена пенсия, а средства для этого были выделены из императорской казны.
Несмотря на то, что Квинтилиан готовил себя к карьере судебного оратора и при императорах Веспасиане, Тите и Домициане неоднократно выступал в суде как адвокат, славы он добился не практической, а теоретической и преподавательской деятельностью.
Около 20 лет Квинтилиан обучал ораторскому искусству цвет римской молодежи – отпрысков самых знатных и богатых римских семей. У него было много выдающихся учеников, в том числе Плиний Младший, два внучатых племянника Домициана и, возможно, Ювенал.
Около 88 года Квинтилиан прекратил преподавание и выступления в судах, посвятив себя составлению трактата «Воспитание оратора» в 12 книгах. Это самый большой из сохранившихся античных трудов по риторике. Квинтилиан становится не только выразителем вкусов высшего римского общества, но и реформатором литературного стиля, исследователем проблем латинского языка.
В 94–95 годах Квинтилиану было поручено воспитание наследников императора – внуков его сестры Домитиллы. Также он был награжден знаками консульского звания. В это время, находясь в зените славы, исполненный благодарности императорскому дому Квинтилиан искренне восхвалял Домициана и, по-видимому, разделял в чем-то его взгляды (в частности, одобрял изгнание философов из Рима в начале 90-х годов). Домициан, в свою очередь, поддерживал Квинтилиана деньгами и почестями.
В конце жизни ему пришлось пережить тяжелую драму: умерли его молодая жена и двое маленьких сыновей, оставив старика в одиночестве. Последние годы жизни Квинтилиана были омрачены усилившимся террором Домициана, ссылкой родителей его воспитанников, бывших наследников императора, и вследствие этого отставкой.
3. «Двенадцать книг риторических наставлений»
Труд Квинтилиана «Воспитание оратора» систематичен и строго продуман, хотя и не отличается оригинальностью. Здесь учтен весь опыт классической риторики, но время великих открытий в сфере этого тоже некогда великого искусства живого слова и живого человеческого общения миновало, уступив первенство подведению итогов, укреплению канонов, строгому следованию за образцами и доведению прежнего разнообразия до схем и формулировок.
Квинтилиан посвящает отдельные книги своего обширного труда всестороннему обучению оратора с детских лет риторическим упражнениям, разделению речи, ее логическому построению, ее украшению тропами и фигурами, стилю речи и соответствию выдающихся ораторских качеств моральному складу человека.
Однако среди практических советов возникают темы природы и искусства, смеха, фантазии, стиля и поэтического языка, художественной структуры и ритма, подражания; разных типов ораторских стилей и аналогий скульптуры и живописи. Тогда весь этот материал, имеющий как будто отдаленное отношение к эстетике, получает несколько иную окраску.
В книге первой Квинтилиан рассматривает вопросы воспитания будущего оратора, подчеркивая при этом, что у детей редко недостает природных способностей, чаще не хватает заботы о них. Очень важен уровень образования самих родителей, причем не только отцов, но и матерей.
Вторая книга – это советы по обучению в риторической школе и осмысление риторики как науки.
Книги с третьей по девятую – своего рода энциклопедия классической теории риторики:
Десятая книга – это обзор образцов греческой и римской литературы. Квинтилиан показывает достоинства и недостатки практически каждого из известных риторов.
В одиннадцатой книге Квинтилиан анализирует манеры оратора, рассматривает механизмы запоминания, характеризует свойства голоса, жестов.
В двенадцатой книге ученый обосновывает взаимосвязь риторики и нравственности: «Нельзя быть истинным оратором, не быв честным человеком», – пишет Квинтилиан.
Свой уникальный труд он завершает следующими словами: «Итак, да возлюбим всею душою науку красноречия, сей божественный дар, ниспосланный с небес человекам, без которого все было бы немо в природе, и ничто не доходило бы до потомства; постараемся все стремиться к совершенству: сим средством или достигнем высокой цели, или, без сомнения, многих ниже себя оставим».
4. Определение риторики как искусства и необходимость обучения ему
Квинтилиан доказывает общеантичную, вполне классическую мысль о необходимости для ораторского искусства правил и обучения. Обучаться ему нужно так же, как и любому другому делу. Общие правила не помешают индивидуальному творчеству, а только облегчат его.
Древнегреческий оратор Лисий доказывал, что для красноречия достаточно уже одного природного дара. Многие простые люди, говорил он, защищают свои жизненные интересы весьма умело без всякого обучения. Квинтилиан отвергает такой взгляд. Ораторское искусство слишком сложная вещь, чтобы здесь было достаточно одних природных данных. Обыденной, хотя бы и очень убедительная речь, заставляет действовать слепо, наудачу, в то время как ораторское искусство требует определенного пути для своего достижения. Ораторское искусство не есть просто искусство убеждать. Убеждать можно при помощи денег или через власть говорящего (когда, например, произносится приказ), или даже внешним видом. Специфичность ораторского искусства заключается в том, чтобы убедить при помощи красивой речи.
«Никто, – говорит Квинтилиан, – не будет сомневаться, что риторика … есть именно искусство». А так как риторика есть искусство, то одного дара природы мало для настоящего красноречия. Особенно важно то, что Квинтилиан в целях определения риторики дает некоторую классификацию искусств. Одни науки (или искусства) теоретические. Это те, которые требуют только одного познания и исследования и не переходят в действие (например, астрономия). Другие – практические, состоящие только в одном действии (например, танцы). Третьи науки и искусства – реально-производственные, имеющие целью дать в результате известного действия тот или иной продукт (например, живопись). Риторика, по его мнению, относится ко второму разряду, хотя она может пользоваться и остальными двумя методами. Такое разделение науки и искусства восходит еще к Аристотелю.
То, что оказывается необходимой для речей определенная система правил, зависит от того, что оратору мало одних природных данных. Квинтилиан доказывает, что природа только вещество, а наука – художник. «Искусство без материи – ничто; материя же и без искусства имеет свою цену. Но высшее искусство лучше самой хорошей материи», – пишет он.
5. Разделение риторики. Виды речей
Квинтилиан делит Риторику на пять частей:
Самые же речи он делит на три вида:
Каждому виду в «Воспитании оратора» посвящено по большому разделу.
Главнейшим условием для художественного впечатления от речи, по мнению Квинтилиана, является способ ее произнесения. Квинтилиан много и интересно говорит о выработке интонаций, которые бы точно следовали за настроением говорящего, об их естественности, ровности и разнообразии, об управлении своим дыханием, чтобы останавливаться не тогда, когда уже нет больше сил говорить, а там, где это целесообразно с точки зрения самой речи, и вообще о постоянных упражнениях, великим примером для чего является все тот же знаменитый Демосфен. Квинтилиан, далее, много рассуждает о значении жестикуляции для оратора, телодвижений и мимики лица. Это – колоссальные ресурсы для каждого оратора.
6. Внутреннее содержание риторики и способы достижения поставленной цели
Относительно внутреннего содержания речи оратор должен помнить, что при всем разнообразии дел у него есть одна и единственная цель, которую он может достигнуть только своим собственным трудом. Эта цель – вмешательства в психику слушателей, возбуждение в ней чувства и страсти, умение распоряжаться чувствами и страстями слушателей.
Для достижения этого необходимо быть искренно движимым этими чувствами. Конечно, нельзя заставить себя насильно переживать все чувства и страсти, для этого оратор должен обладать особой способностью – фантазией – конкретным и ярким представлением. Роль фантазии, о которой говорит Квинтилиан, ничего общего не имеет с современным представлением о ней. Фантазия рассматривается ни как принцип художнического сознания, ни даже и просто как чистая психическая активность, а является главным образом только живостью воспроизведения.
Кроме сострадания, печали и ужаса Квинтилиан рекомендует оратору учиться вызывать смех, где это надо. Смех может иметь происхождение исключительно физиологическое. Может он быть вызван и причинами, заключенными в самом субъекте смеха. Однако надо, чтобы выставляемый недостаток использовался с умыслом и чтобы он не был приписан глупости или несообразительности. Смех может вызываться и всякими другими предметами вне оратора. Цель смешного в речи – не только развлекать и давать отдых после утомления от длинного изложения. Цель его заключается также и в том, чтобы воздействовать на судей и изменить их гнев на положительное отношение к подсудимому. Квинтилиан очень серьезно относится к смеху. Он считает его одной из самых трудных задач красноречия. Смех всегда основан на выдвигании чего-то безобразного. Но надо, чтобы это не было грубым, плоским или вульгарным. Смех происходит то от более важных обстоятельств, то происходит от случая.
7. Техническая сторона риторики
Много Квинтилиан говорит об ясности, «рождающейся от прямого смысла слов», и о «способах избежания темноты», а также об украшении, которое должно соответствовать предмету. Украшению противоречат плеоназм и искусственность, а способствует ему ясность, живость и краткость.
Квинтилиан занят вопросом амплификации и ее четырех видов – наращением, сравнением, выводом (или заключением) и соединением разных мыслей.
Под тропами он понимает «выразительную перемену слова или речи от собственного значения на другое» и делит их на способствующие большей выразительности и на украшательные. К первым он относит метафору, синекдоху, метонимию, антономасию, ономатопею (звукоподражание), катахрезу (употребление слова в несвойственном ему значении), а ко вторым – эпитет, аллегорию, энигму (загадку), иронию, перифраз, гипербат (перенос), гиперболу.
Много внимания Квинтилиан уделяет учению о фигурах и композиции. Фигуру Квинтилиан отличает, как и другие риторы, от тропа, так как здесь имеется в виду не перенос значения, но особый оборот речи, так или иначе отличающийся от обычного. Некоторые фигуры заключены как бы в мыслях оратора, то есть:
В учении о композиции слов Квинтилиан рассматривает речь, как непрерывно связанную и разделенную на части. В расположении слов необходимо соблюдать порядок, сочетание, число. Сочетание рассматривается в отношении слов, вставок, членов и периодов. Ритм, или число, понимается ритором им как известное расстояние времени; метр же предполагает еще и порядок. Он различает ритм в начале и в конце речи и излагает учение о стопах и их составе. Все эти наставления даются, однако, у Квинтилиана вне строгих предписаний. Он сам увещевает не стремиться к ритмике, а обращать больше внимания на целостность периода в речи, чтобы не впасть в безвкусицу и вульгарность.
8. Художественные стили
Квинтилиан устанавливает три стиля судебного красноречия – аттический (краткий, чистый, сильный), азианский (напыщенный и пустой) и Родосский (средний между ними, смешанный).
Это разделение носит у Квинтилиана вполне объективный характер, оно лишено того бушевания страстей, которым были полны в эпоху римского классицизма споры об аттицизме и азианстве. Разделение стилей на типы – констатация фактов, не вызывающих сомнения, и всякий может выбрать тот, что придется ему по душе и будет соответствовать обстоятельствам. Квинтилиан характеризует стили еще и иначе: это точный стиль, употребляемый для изложения дела; сильный – для возбуждения чувств, и цветущий, средний между первыми двумя. Границы их расплывчаты, так как существует постепенный переход между этими тремя стилями.
«Точный» стиль характерен для Еврипида, Феокрита, Овидия, Ксенофонта и Исократа, которые стремятся преимущественно к прелестному и изяществу. Этот стиль заключает в себе легкость, простоту и свойственную ему целесообразность выражения, мягкость, нежность, тонкость, изящество, веселость, сладость, аттическую прелесть, грацию, усладу и шаловливость. Есть здесь свобода чувства и желание вызвать жалость.
«Цветущий», или средний, стиль наполнен метафорами и фигурами, пленяет остроумием, сладостью и изяществом мыслей и выражений. Его использовали Алкей, Эсхин, Цицерон, Геродот, Ливии, Аристотель, Феофраст. В нем больше полноты содержания, текучести, разнообразия, остроумия, словоохотливости, веселости, благородства, утонченности, приятности языка, а также целесообразности композиции и плана, тщательности, умеренности и обработанности.
«Сильный» же стиль увлекает слушателей против воли. Это язык Гомера, Эсхила, Софокла, Архилоха, Энния, Фукидида, Платона, Демосфена. Для него характерны сила, крепость, горячность, возбуждение, быстрота, колкость, вес, величие, торжественность, звучность, величину, выдающееся и возвышенное.
Во всех этих характеристиках чувствуется скорее субъективно психологическое нащупывание, а не строгость и определенность классификации, что указывает на большую устойчивость эллинистически-римских традиций, которые пока еще не подвластны логике и схематизму риторов конца античности.
9. Советы ораторам
Квинтилиан дает продуманные советы для оратора, желающего улучшить свое мастерство. В своем трактате «Воспитание оратора» он говорит о выборе книг для чтения, высказывает массу всяких суждений о греческих и римских писателях, которых «весьма любопытно и полезно читать теперь всякому, кто хотел бы войти в самую атмосферу античной литературы, на основе которой формировались и эстетические принципы греко-римского мира». Оценки, высказываемые Квинтилианом, заслуживают самого серьезного внимания и свидетельствуют об его отточенном вкусе и сложившихся традициях. «Для формирования ума и слога гораздо важнее качество прочитанных книг, а не их количество», – пишет он.
Квинтилиан доказывает, что способность хорошо говорить достигается чтением, писанием и частым упражнением в судебных делах. Оратору необходимо запастись книгами, которые научат изобилию мыслей и выражений. В связи с этим Квинтилиан перечисляет лучших историков, философов, поэтов, ораторов, греческих и латинских.
Квинтилиан четко разграничивает поэзию и ораторское искусство. Поэзия «доставляет наслаждение», она предназначена «для любования» и часто прибегает к «невероятным» и «чудовищным» вымыслам. Квинтилиан вполне очевидно видит в поэзии чистое, незаинтересованное искусство. Ораторское же искусство – область практической деятельности, хотя и заимствующая у поэзии (опять-таки для своих профессиональных целей) ряд чисто беспредметных элементов.
Полезной для оратора является и история, ибо она есть «как бы поэзия, лишенная меры». Но то, что создает художественную специфику исторического изложения, зачастую не может быть использовано риторикой, построенной на убеждении, разыскании истины, доказательстве правды.
Еще Квинтилиан доказывает необходимость подражания, равно как и говорит об его размерах, приличии, подлинности и сообразности. Для Квинтилиана подражание совершенно естественно. «Ведь и вся наша жизнь, – пишет он, – устроена таким образом, что мы желаем делать именно то, что одобряем в других». Однако бездумное подражание образцам закрывает людям дорогу к новым открытиям, к которым влечет человека природный инстинкт. Квинтилиан приводит в пример предков, которые, не имея наставников, сумели так много передать потомству. Надо воспользоваться опытом, чтобы вызвать к жизни новое, а не пользоваться чужими благодеяниями. Квинтилиан решительно против буквального копирования, которое довольствуется только сходством с оригиналом. Если бы никто не стремился «к большему, чем подражание», люди до сих пор влачили бы жалкую жизнь. Квинтилиан уверен, что «из одного подражания ничего не может возникнуть». Дух состязательности, соперничества необходим в жизни и искусстве, ибо «желающий состязаться с первым, даже если и не победит его, по крайней мере сравняется с ним».
Квинтилиан тонко чувствует тот незаметный переход, который превращает торжественность в надутость, сжатость в скудость, смелость в дерзость, вольность в сальность, изящество в изощренность, простоту в небрежение. Подражатель рискует сохранить лишь «холодную и пустую форму», лишенную содержания.
Несмотря на все негативные стороны подражания, Квинтилиан признает его как один из способов обучения, один из приемов начала самостоятельного творчества, чисто практическая рекомендация оратору. Это чисто интуитивное стремление ученика подражать своему наставнику или древнему поэту, воспринимаемому в качестве наилучшего образца.
Среди вспомогательных средств ораторского искусства Квинтилиан рассматривает музыку. Если уже простое напевание мелодии облегчает человеку его тяжелое настроение и если гребцы пользуются пением для облегчения своей работы, то и оратор найдет для себя в музыке прекрасное орудие для воздействия на публику. Музыка, прежде всего, учит пользоваться звуками своего голоса соответственно внутреннему содержанию речи, заставляя о высоких предметах петь величественно, о нежных – приятно, уча, где и как надо повышать и понижать голос. Музыка может научить соответствующим образом располагать слова в пьесе, пользоваться телодвижениями и находить нужный тон для произнесения. Безусловно необходима она еще и потому, что оратору приходится иной раз прямо произносить стихи, которые в античности часто совсем не отличались от пения. Квинтилиан предостерегает от изнеживающей, сладострастной музыки, но предписывает мужественную, строгую и бодрую.
Большое внимание автор уделяет обстановке, в которой совершается процесс творчества. Это уединение в ночной тиши, когда приходят лучшие мысли. «Но если у вас найдется свободное время, – пишет Квинтилиан, – работайте при свете дня. Вынуждены работать по ночам только очень занятые люди».
Эстетика красноречия развивается Квинтилианом при обсуждении многих других сторон ораторской техники. Способность умело говорить, соблюдая приличие и строгое внимание относительно всех обстоятельств дела, так же важно, как и советы о средствах запоминания. Наконец, сам оратор должен быть добродетельным человеком и вместе с тем глубоко образованным в философии (знать все ее части, диалектику, этику и физику), в гражданском праве, истории и будучи положительным и весьма осмотрительным человеком во всех делах, поручаемых ему.
Заключение
Квинтилиан считается первым учителем – профессионалом. Он перевел красноречие из выступлений на форуме в русло риторической школы. Именно его перу принадлежит крупнейший труд о риторике, дошедший до нас с античных времен, «Воспитание оратора».
Его работа посвящена образованию совершенного оратора, которым, по его мнению, может быть только хороший человек. Поэтому оратор должен обладать не только особенным даром слова, но и всеми хорошими душевными качествами. Такого оратора, который был бы истинным философом не на словах, а на деле, и в то же время был бы совершенным и по научному образованию, и по способности красноречия, правда, еще никогда не существовало, но стремиться следует всегда к самому высокому. Образование оратора должно начинаться с детских лет.
Квинтилиан рассуждает о природе риторики и целях, которые она преследует, видах речей и композиции. Также он дает советы о том, какие книги следует читать, в какой обстановке работать, как грамотно использовать художественные стили.
Сочинение Квинтилиана, до сих пор являющееся одним из крупнейших трудов педагогического характера, оно проникнуто критическим духом, полно здравых суждений и чистого вкуса. «Воспитание оратора» может считаться образцовым и в нравственном отношении: оно проникнуто уважением ко всему высокому и приближается по строгости нравственных воззрений к миросозерцанию стоиков.
В трудах Квинтилиана, может быть, больше, чем у кого-нибудь другого, выражена эллинистически-римская тенденция ощупывать художественную форму изнутри. Для его работ характерна рационально-обоснованная и расчлененная форма искусства.
Максимальная формалистическая сознательность в риторике и поэтике, на какую только была способна античная мысль, находится именно у Квинтилиана. Максимально четкое чувство живого эстетического содержания этих форм содержится именно в труде «Воспитание оратора».